Книга Перемены на краю империи, страница 111 – Ян Бадевский

Удар смотрится охренительно.

Был бы тут построен Голливуд — тамошние режиссёры обделались бы от зависти.

— Прелестно, — хвалю я улыбающуюся девушку.

Искорёженные останки авто громыхают по асфальту, а замыкающая машина не успевает среагировать и врезается в эту бесформенную кучу. Что интересно, таранит обломки, но броня даже не поцарапана! Меня такой расклад не устраивает. Приходится сделать бесплотным лобовое стекло и крышу. Сидящие внутри за доли секунды превращаются в фарш.

Шофёр ведущей тачки — опытный сукин сын. Не тормозит, не паникует, не наводит лишней суеты. Даёт по газам — и ускоряется. Мне смешно. Чувак реально думает уйти от домоморфа?

В планы водителя закрадывается погрешность.

Колёса неожиданно вплавляются в асфальт, и весь корпус намертво увязает в дорожном полотне. Мотор ревёт, но сделать ничего нельзя. Режим турбирования не помогает.

— Нас пытаются заморозить, — сообщает Бродяга.

Естественно.

Что им ещё остаётся?

Поверхность под нашими ногами покрывается инеем, видимость ухудшается. Но это — лёгкая заминка. Бродяга тут же всё очищает, уж не знаю чем.

В увязшую машину летит шаровая молния.

Ослепительная вспышка.

— Твою мать, — не выдерживает Ольга.

Даже она такого не видела.

А это показатель.

Рядом со мной — девушка-гроза. Ходячая Звезда Смерти. Иногда я задумываюсь над целесообразностью ракет. Хотя… На больших дистанциях Новацкая не отжигает. Пока ещё. Два километра — это для неё неподъёмно.

Машина уничтожена.

Полностью.

Сохранился обугленный остов — и всё.

— Алеся, — мой голос становится ласковым. — Ты чудо.

Новацкая краснеет.

Делаю себе отметку — поощрить бойца сочной премией и увольнительной на выходные. И года не прошло, а бывшая гимназистка превратилась в основную ударную силу моей гвардии.

— Прыгуны, — даю сигнал своим ребятам. — Спуститься вниз. Проверить машины. Живых не должно остаться.

Бродяга снимает барьер, и мои люди растворяются в воздухе.

Через десять минут я получаю слепки. Трупы, пепел, бесформенные останки. Добивать некого. Питер Блант и десяток его лучших агентов обнулились.

— Молодцы, — я расслабленно улыбаюсь. — Всем печеньки.

Приличный по длине участок шоссе становится проницаемым. Всё, что осталось от наших врагов, проваливается под землю.

Так будет с каждым.

Канцелярия премьер-министра на Даунинг-стрит, 10 — одно из самых защищённых мест в мире. Туда не прилетишь без специального разрешения на дирижабле, не приедешь на машине, не телепортируешься и не дойдёшь пешком. Там отклоняющие линии, блокировщики энергии, геомантические стабилизаторы, противостихийная защита и просто нереальное количество ловушек. Но всё это — для лохов.

Я не стал играть в шпиона, а просто заявился к премьер-министру на автоморфе Каримова.

Честно говоря, я мог сразу убить этого мужика. Но существовал один неприятный нюанс. Пересечение, мать его, интересов.

Ким Ступер засиделся в кабинете допоздна.

Трудился, бедолага, при свете настольной лампы, перекладывал бумажки с места на место, подписывал всякие там резолюции. У меня так и рвалось сакраментальное: всё об Англии думаешь, Ким Родионыч, не бережёшь ты себя…

Премьер-министр уставился на меня поверх недочитанной бумажки.

Массивная челюсть, консервативный дорогой костюм-тройка, квадратные очки. Волосы с проседью, зачёсаны на пробор. Глаза… очень неприятные. Немигающий рыбий взгляд.