Книга Перемены на краю империи, страница 119 – Ян Бадевский

Я с трудом удержался, чтобы не выругаться.

— Рад за них. Пусть убираются назад.

— Простите меня, ваше благородие… но у них какие-то бумаги. Вроде как ордер на обыск вашего дома. Подписано предстоятелем консистории.

— Обыск моего дома? На каком основании?

— Если хотите, могу дать одному из них трубку.

— Хочу.

Пауза.

Через полминуты я услышал торжествующий голос дознатчика Григория:

— Добрейшего вечера, господин Иванов. Продолжите дальше мешать правосудию или смиритесь со своей судьбой?

— Что там у вас за писульки, Григорий?

— Не писульки, а ордер на обыск домоморфа, — припечатал святоша. — Я ведь предупреждал, что этот день настанет. Со мной провидец Никос и брат Радомир, специалист по артефакторике. Вам придётся впустить следственную бригаду. Или вас сразу внести в перечень отступников?

— А какие у вас основания для обыска? — не сдавался я.

— Мы — инквизиция. Нам не нужны основания.

Уроды совсем берега попутали.

— Я распоряжусь, чтобы вас пропустили.

— Сделайте одолжение.

Он ещё издевается!

Швырнув трубку на рычаг, я обратился к Бродяге:

— Слышал?

— Да, Сергей. Звонок записан в память.

— А ты и так умеешь?

— Ничего сложного.

— Мы можем защитить себя от провидца высокого ранга, если он начнёт здесь всё… прощупывать?

— Рекомендую спрятать и изолировать арсенал, — заявил Бродяга. — Я уже вырастил второй подземный ярус. Прикажешь переместить туда всё, что не вписывается в Закон Меча?

— Прикажу.

— Готово.

— А что с провидцем?

— Схема защиты у меня есть. Но инквизиторы могут пронести к нам неизвестные артефакты. Эти люди нередко усиливают себя.

— Держи ухо востро, — приказал я. — Если что, мы их убьём.

Как и было обещано, Григорий приехал не один.

Из чёрной тачки вылезли ещё два брата-акробата.

Провидец был из числа карателей и носил антрацитовую рясу. А это, на минуточку, предпоследняя ступень посвящения. Тип солидный, основательный. Движения неторопливые. По виду, мне кажется, ему было недалеко до пенсии. Лет шестьдесят или около того. Ветеран труда.

Технический специалист носил графитовую сутану, но при себе имел много всяких-разных побрякушек. Не только браслеты и амулеты. Неведомые приборы в потёртых кожаных футлярах. Все эти приспособления мужик держал в спортивной сумке без логотипов и товарных знаков. Просто сумка.

— Нарушаете традиции, брат Григорий, — я указал на посветлевшее небо. — Ваши визиты всегда к дождю.

— Это особо тонкий сарказм, господин Иванов?

Троица приблизилась к ступенькам крыльца.

Дождь прекратился. Но, судя по прогнозам, ненадолго.

— Всего лишь попытка заглянуть в будущее, — хмыкнул я. — Вдруг вы научились перемещаться только в дождливую погоду? Чтобы не изжариться в своих балахонах. Тогда мне и барометр не нужен.

— Следите за языком, Иванов, — лицо Григория сделалось каменным. — Мы прибыли…

— Я в курсе. Предьявите ордер, пожалуйста.

Хмыкнув, Григорий протянул мне документ.

Выглядело, прямо скажем, солидно. Плотная фактурная бумага, глянцевый отблеск. Внизу — подпись отца Иеронима, печать консистории Фазиса и штамп с эмблемой инквизиции. Не удивлюсь, если эта бумажка в огне не горит и в воде не тонет.

— Хорошо подготовились, — признал я.

— Лучше, чем вы думаете, — процедил брат Григорий. — Надеюсь, вы осознаёте, что визит официальный. И что в консистории знают, где мы сейчас находимся.