Книга Перемены на краю империи, страница 59 – Ян Бадевский

По рядам гостей пробежал одобрительный шёпот. Кто-то заулыбался, кто-то захлопал в ладоши. Но я заметил, что не все аплодируют. Юсуф и ещё несколько человек пожилого возраста сидели с каменными лицами.

— Это не официальная помолвка, — продолжил Назар, поднимая руку, призывая к тишине. — Официальный нишан мы проведём позже, когда обе семьи будут полностью готовы. Сегодня — день объявления. День, когда мы говорим нашему Роду: у Джан есть жених. И мы просим вас принять его как часть нашей большой семьи.

Он сделал знак слугам. Те мгновенно внесли поднос с двумя бокалами, наполненными золотистым напитком.

— Шербет, — шепнула Джан. — По традиции.

Назар взял один бокал, второй подал Апраксину. Князь поднялся, принимая его с лёгким поклоном.

— За молодых! — провозгласил Назар.

— За молодых! — подхватили гости, поднимая свои бокалы. У кого-то было шампанское, у кого-то ракы, у кого-то сок. Но все пили.

Я сделал глоток шербета. Сладкого, с лёгкой кислинкой и ароматом розы.

— А теперь, — Назар отставил бокал, — по нашей традиции, я хочу предоставить слово отцу жениха. Князь Апраксин, прошу вас.

Все взгляды обратились к моему отцу.

Апраксин не спеша поднялся, поправил пиджак и взял микрофон. Выглядел он расслабленно, даже слегка надменно — как и подобает истинному аристократу.

— Благодарю вас, господин Курт, за честь, — начал он с лёгким акцентом, но чисто на арабском. — И благодарю вашу семью за тёплый приём. Я нечасто бываю в Стамбуле, но каждый раз убеждаюсь, что гостеприимство Халифата не имеет себе равных.

Он повернулся к нам с Джан, и его взгляд на мгновение задержался на мне. Я прочёл в нём что-то сложное. Не то гордость, не то снисходительность. А может, и то, и другое.

— Мой сын Сергей, — продолжил Апраксин, — всегда отличался самостоятельностью. Возможно, даже слишком большой. Он редко просил моей помощи. И я не скрою: когда он сообщил мне о своём намерении жениться на дочери столь уважаемого человека, я был удивлён. А потом — обрадован.

Он улыбнулся Джан. Девушка зарделась.

— Потому что я вижу, как он смотрит на неё. И я вижу, как она смотрит на него. А для отца это важнее любых бумаг с родословными.

Я почувствовал, как напряглись сидящие рядом родственники Юсуфа. Сравнение родословных явно пришлось им не по вкусу.

— Так выпьем же ещё раз, — Апраксин поднял свой бокал, — за то, чтобы их союз был крепче любого договора. И чтобы те, кто сомневается, — он бросил быстрый взгляд в сторону Юсуфа, — увидели правду своими глазами.

Он сел под аплодисменты. Я выдохнул — сам не заметил, что задержал дыхание.

Назар кивнул слугам. Те внесли новый поднос — на этот раз с десертом. Тонкие слои теста, орехи, сироп.

— Гюллач, — пояснила Джан. — Его подают, когда объявляют о сёз. Официальный нишан будет слаще, но и этот десерт — знак того, что наш союз признан семьёй.

Я взял ложку. Десерт оказался удивительно нежным, с ароматом розовой воды.

— Твой отец хорошо выступил, — тихо сказала Джан. — Даже дядя Юсуф не нашёлся что ответить.

— Он и не будет отвечать сейчас, — заметил я. — Он будет действовать потом. Исподтишка.

Джан посмотрела на меня с тревогой.

— Ты думаешь?

— Знаю. — Я доел гюллач и отставил тарелку. — Но это неважно. Главное, что официальная часть прошла. Теперь нас с тобой признали парой.