Книга Перемены на краю империи, страница 71 – Ян Бадевский

И всё же он произнёс заготовленную речь:

— Род Аль-Кааби взял на себя труд арендовать Империум-Арену на весь сегодняшний день. Али предпочёл бы сразиться с вами в три часа пополудни, господин Иванов. Но если вы соизволите выбрать иное время…

— Соизволю, — перебил я. — Полдень. Устроит такой вариант вашего друга?

— Вполне, — без запинки ответил секундант. — Теперь давайте обсудим применение сверхспособностей.

— Насколько я знаю, мой оппонент — кинетик.

— Всё верно, барон.

— Я не имею ничего против этого Дара. В свою очередь, я намерен использовать проницаемость.

Такой ответ мужика не удивил.

Эти хмыри понимали, как именно я дерусь, поэтому и притащили свои агрегаты. Не удивлюсь, если там обнаружатся какие-нибудь нейтрализаторы ки. В таком случае, Али чрезвычайно высокого мнения о своём воинском искусстве. Если подавитель не направленного действия, он тоже лишится возможности применить Дар. А это означает чистую физику. Копьё против кусаригамы.

Вот только устройств было несколько.

Три, если мне память не изменяет.

— Мы не возражаем, — кивнул секундант.

— Хорошо, — я демонстративно взглянул на часы. — Что там по финалу поединка? Первая кровь, смерть, другое?

— Мой друг предпочитает драться до смерти, — заявил Аль-Аттия. — Оскорбление, нанесённое его брату, слишком…

— Да-да-да, — я демонстративно зевнул. — Им надо породниться с Куртами, и меня хотят убрать с дороги, несмотря на результаты Испытания. Всё это предсказуемо.

Араб нахмурился.

Он что, серьёзно думал, что ведётся тонкая игра, которую невозможно раскусить?

— Пусть будет смерть, — согласился я. — Итак, встречаемся в полдень.

Никто из нас даже не подумал упомянуть целителя.

* * *

И вот я приближаюсь к Империум-Арене на своём «Ирбисе».

Исполинское сооружение.

Сразу видно, Трубецкой решил переплюнуть в роскоши не только вольных уральских аристо, но и Москву с Питером. Пардон, с Неваполисом. И бабки вложены очень серьёзные.

Прилегающая к комплексу территория пустовала.

Я просочился вместе со своим спорткаром сквозь чугунную ограду, подкатил к центральной входной группе, лихо развернулся и поднял дверцу со стороны водительского сиденья. Поправил солнцезащитные очки на переносице и выбрался наружу.

— Ну что, девочка моя, — бросил я в пустоту. — Проведём небольшую санитарную операцию?

Хорвен мысленно отрапортовала о полной боевой готовности.

Сразу после этого я уточнил у Бродяги, на месте ли он.

Домоморф ответил утвердительно.

На месте — это глубоко под ареной, в навороченной сети подземного этажа с его мусоросборниками, прачечными, бойлерной и другими важными помещениями.

Я поднялся по ступенькам и задержался перед двумя амбалами с кривыми саблями у поясов.

— Кто такой? — прорычал один из быков на арабском.

— Барон Иванов, — я проигнорировал откровенное хамство. — У меня назначен поединок.

Свинячьи глазки мужика справа сузились.

— Пацан, ты почему без секунданта?

— А он предпочитает режим инкогнито, — заявил я, сняв очки и сунув их в карман пиджака.

Голова амбала перестала существовать.

Во все стороны разлетелись кровавые ошмётки, обломки черепа и обрывки кожи.

Напарник амбала рухнул как подкошенный — из его глазницы торчал костяной шип.

Ни одна капля не попала на мой костюм. Я заранее рассчитал дистанцию и остановился в нескольких метрах от дегенератов.