Книга Ярость на краю империи, страница 75 – Ян Бадевский

Бродяга вмешался в ход моих мыслей:

Господин Иванов, у вас серьёзные проблемы. Назревает международный конфликт. Мы прикладываем все усилия по предотвращению. Будем признательны, если приедете ко мне во дворец. Постарайтесь не затягивать. Жду как можно быстрее.

Вздохнув, я посмотрел на часы.

Пять утра.

Вот как так?

Не знаю, что там творится в Евроблоке, но есть ощущение, что я разворошил осиное гнездо. Пожалуй, надо съездить и разузнать, что к чему.

Осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить Джан, я прокрался в санузел, принял контрастный душ, затем наспех оделся и… Притормозил в коридоре. Ибо не мог вспомнить, когда заканчиваются занятия в сонных конструктах Джан и Феди. Так, думай. Между Фазисом и Дальним Востоком — шесть часов разницы. А с Москвой и того больше. Это значит, что сейчас у преподавателей из Фединой школы одиннадцать вечера. Но Джан говорила, что первая пара у неё в час ночи. Или в два. Значит…

Так, Федя в ночь с пятницы на субботу учится. У него факультативы по каббалистике. Джан, по идее, свободна и сейчас просто спит…

Мозг сломаешь.

Проще выбрать альтернативный транспорт, не Бродягу.

Вот только Лука Каримов видит десятый сон, будить его невежливо. На «Ирбисе» по Аэрокольцу ехать… ну, часа полтора, даже на скоростной трассе, без пробок. Плюс проверка при въезде в Гадюшник.

А кого мне будить не жалко?

Правильно — своих гвардейцев.

Через полчаса я взошёл по трапу на борт «Джона Уика». Меня сопровождали Ольга и Байт Мусаев. Экипаж был стандартный большую свиту я с собой не брал. На мне был модный костюм-тройка, а поскольку утром в декабре холодно, то я и пальто накинул для солидности. Прихватил с собой исключительно трость, на которую уже давно не обращают внимания охранники из СБ Эфы. Вылетая, я приказал Бродяге связаться с дворцом Трубецких и уведомить о моём прибытии.

До Змеиных Кварталов я домчался за пятнадцать минут.

И это с учётом взлёта, торможения и посадки. Плюс переговоры с наземными диспетчерами, телепатическая проверка и прочая лабуда. Впрочем, нас и так узнали, потому что трофейный «Джон Уик» — в некотором роде, достопримечательность.

А всё почему?

Потому что никаких серпантинов, извилистых улочек Старого Города, объездов перекопанных коммунальщиками проспектов и прочей хрени, к которой успели привыкнуть столичные жители.

Ольгу и Мусаева я оставил в дирижабле.

Случись чего — Байт примчится по мысленному приказу.

Но я был уверен, что Трубецкой меня не сдаст. Кто, скажите на милость, обладает таким уникальным талантом вытаскивать из огня задницы клановых лидеров? Тут уже новую столицу империи чуть не превратили в милитаризованный город-казарму. А я одним росчерком отменил мартовское нападение наших западных «друзей».

У трапа меня встретил почётный эскорт в виде Миланы Барской и нескольких молчаливых типов, от которых веяло большой силой. Прыгун, мета и кинетик. Все — при оружии, но ведут себя скромно.

— Привет, — устало произнесла Милана. Я понял, что девушка не смыкала глаз этой ночью. — Отец меня отправил, чтобы ты ничего не учудил. Это его слова, если что.

— Он будет присутствовать? — я передал трость одному из сопровождающих.

— Да, — Милана повела меня к главному входу дворца. — И не только он.

Когда я переступил порог кабинета Трубецкого, то понял, что каша заварилась серьёзная. Рядом со столом правителя РИ расселись Артур Барский, Наталья Андреевна Воронова и, к моему немалому удивлению, герцог Строганов.