Книга Перевернутая луна, страница 16 – Ян Бадевский

Сейчас штурмовики «Альфы» — легкая добыча.

Девушка загнала эту неприятную мысль подальше.

И сосредоточилась на происходящем.

Пара одиноких фонарей, в одном лампа почти перегорела. Свет дрожащий, неровный. Наоки продвигается вперед на полусогнутых ногах, смотрит на мир через оптику, усиленную наглазниками и министерскими имплантами. Вставки у нее хорошие, японские. Неубиваемые. Без всех этих фокусов с софтом нейрокоррекции.

Муть превращается в четкую монохромную картинку.

«Ротодайн» поднимает пандус, но не садится. Без поддержки с воздуха нельзя. Слишком опасный квест.

Движение слева.

Повернуться на девять часов.

Мусорный бак, целлофан полощется на ветру. Смятые жестянки из-под пива. Прошлогодняя елка с остатками мишуры. Бродячий кот зыркает желтыми зрачками на непрошеных гостей.

Дальше.

Впереди — Катя с Сергеем. У Катюхи в левой руке заговоренная катана с серебряной гравировкой, в правой — «Вереск». Сергей с «ашем», как и Наоки. Она — вторая в клине. Рядом Герасимов — на случай взрывных работ. Тадж и «братья-акробаты», как их называет Сергей, замыкают процессию.

«Сталинка» медленно приближается.

Фонарь они обходят по дуге, но смысла в этом нет. Всё равно переверты видят в темноте. Гораздо лучше людей, даже с электронными наглазниками.

В доме всего пара подъездов.

— Там кодовый замок, — говорит Катя.

В яйцеобразных матовых шлемах и усиленных бронекостюмах бойцы «Альфы» напоминают астронавтов из фантастических боевиков. Что американцы еще не разучились делать, так это снимать зрелищное кино, подумала Наоки. Влияние Штатов стремится к нулю, заокеанская империя в упадке. А вот фильмы снимают, и неплохие. Взять, например, «Космический спецназ» по роману Хайнлайнера. Там чуваки воюют с жукоглазыми монстрами.

Вот как мы выглядим.

Ну, почти так.

Коля осторожно приближается к металлической двери, подносит к щитку универсальный чип и рывком открывает. Ночь врывается в прямоугольный проем, затапливая подъезд холодом и вьюгой.

Все на позициях.

Наоки держит на прицеле подъезд, Тадж — стену и балконные выступы, братья — угол дома и вторую парадную. Сержант ткнул пальцем в Катю и Таджа, указал на распахнутую пасть «сталинки».

Наоки и Колю Герасимова — ко второму подъезду.

Братьям — держать выходы до особого распоряжения.

— Они нас не слышат, — Катю раздражал жестовый язык спецназа. — Можно говорить через шлемофоны.

— Заткнись. И наруби нам немного волчатины на завтрак.

Шарапова фыркнула.

И пошла выполнять приказ.

Наоки видела катану, сверкнувшую в темноте подъезда.

— А что с датчиками освещения?

— Вырубили удаленно.

Тупо.

Очередной шаблон, за который люди продолжали цепляться. Инструкция, которую пора бы переписать с учетом новых реалий.

Коля открыл вторую дверь.

Полотно скользнуло в скрытый паз на сервоприводах. Ничего себе, подумала Наоки, цивилизация начала проникать и в Шанхай…

Она вошла первой, Коля — следом.

Сергей показал знаками, что остается у почтовых ящиков на первом этаже.

Наоки чувствовала себя неуверенно. Дом казался опустевшим — так выглядят все ловушки. Катер через пару секунд подтянется, чтобы следить за противоположной стороной. Нельзя выпускать оборотней — это приказ.

Герасимов остается на площадке второго этажа.

Наоки поднимается на четвертый.