Книга Перевернутая луна, страница 41 – Ян Бадевский

Они говорили по-японски.

— Ты шутишь?

— Нет.

Длина пролетов эстакады, по оценкам Наоки, не превышала пятидесяти метров. До земли было рукой подать, метров десять. Но расстояние стремительно увеличивалось — капсула мчалась к побережью сопки. Склон проваливался вниз, к серебристой поверхности Баренцева моря.

— Ладно, — чужой мир завораживал девушку. — Если не топливо, то что?

— Солнечная энергия. Технология магнитной левитации. Обтекаемая форма.

— А где батареи?

— Весь поезд — сплошная батарея. Корпус впитывает и перерабатывает лучи, аккумулирует избыток энергии в нижней части. Прямо у тебя под ногами.

Наоки кивнула.

Ей вспомнился портал, открытый Тейном из Хабаровска в Утопию. Словно трехлетний ребенок изрисовал ручкой ткань бытия — без малейшего смысла и претензий на искусство. Черные кривые линии сплетались в тугой клубок, внутри которого континуум искажался. Тейн шагнул в клубок и пропал из виду. Наоки последовала за ведуном и переместилась в Утопию. А еще точнее — на Хибины, бывшие некогда горным массивом Кольского полуострова.

— Давай, — подбодрила Наоки ведуна. — Выкладывай свой сюрприз.

— Скандалы, интриги, расследования, — ухмыльнулся Тейн. — В эфире передача «Тайная жизнь и приключения Мичи Вады, наследника древнего рода вендиго».

— Клоун, — фыркнула Наоки.

Тейн проигнорировал реплику.

— Мичи странствует по слоям, заводит случайные интрижки, но однажды на его пути оказывается девушка… как же ее звали? — Тейн морщит лоб. — Анна Корсунская. Да, именно так. Аня из Утопии, она секси и обаяшка. Внешность славянская, но — дело вкуса. Русые волосы, харизма. Ты знаешь, что Москва продолжает оставаться метрополией, правда? Административный центр. Не культурный или технологический, даже не медицинский. Это важно, поставь отметку.

Наоки внимательно слушала.

— Мичи живет в Москве, встречается с госпожой Корсунской, а потом — бабах! Наша героиня беременна.

Лицо Наоки застыло.

— У них родился ребенок, — продолжил Тейн. — Мальчик.

— Интересно.

— Еще как, — с энтузиазмом подхватил рассказчик. Капсула уже неслась над проливом между сопками. — Назвали Глебом.

Вот оно что.

Причина длительного отсутствия брата. Мичи просто обзавелся семьей в параллельном срезе. Но что мешало дать о себе знать? Кинуть весточку, заглянуть на пару дней? Восемь лет — а он даже не попытался разыскать Наоки. Стало обидно.

Эмоции, похоже, отразились на лице девушки.

— Имей терпение, — сказал Тейн. — Мы только разгоняемся.

Капсула начала притормаживать у следующей станции. На электронном табло под потолком высветилась надпись: «Восточный микрорайон». Наоки отлично читала по-русски и не увидела существенных языковых различий с той версией языка, которой пользовались хабаровчане. Приятная неожиданность.

Белые ночи, как сказал Тейн, начнутся в мае. До них еще целый месяц. Впрочем, добавил ведун, мы свалим из среза гораздо раньше.

— Вернемся к нашим овечкам, — Тейн слегка переиначил известное выражение. — Не обижайся на брата. Ему было не до тебя. Поначалу всё шло хорошо. Мичи растил Глеба, жил душа в душу с Анечкой и зарабатывал нехилые бабки в профсоюзе. Фак, я видел бухгалтерские отчеты. Парень почти прокачался до уровня зарплат моего отдела. Мичи собирался тебе всё рассказать, но маленький ребенок, сама понимаешь, требует родительского внимания. А Мичи сына любил. Так сложилось, что любил даже больше, чем родная мать. Проводил с ним без остатка всё свободное время. Думал показать Землю-105, познакомить с тобой, да не срослось.