Книга Темное время суток. Фантастический роман, страница 64 – Ян Бадевский

Точку в конфликте поставил электронный сверхразум, переселившйся на Меркурий, – подальше от людей, поближе к солнечной энергии. Земля быстро пришла в упадок. За десятилетия автоматизации люди отвыкли создавать что-либо своими руками. Даже газетные статьи и книги писались роботами. Заводы и фабрики остановились. Нарушилось транспортное сообщение. Перестали существовать банки и фондовые биржи. Наука откатилась на тысячи лет в прошлое, ведь всеми исследованиями занимался искусственный разум.

К середине девятнадцатого века Дичь стала средневековым миром. Войны и эпидемии выкосили две трети населения планеты. Умные правители поняли, что технологическая эра ушла в небытие, и начали собирать отряды наемников, обученные владению холодным оружием. Школы фехтования и стрельбы из лука сделались привилегией высших классов. Города укрылись на островах и скалах за каменными стенами.

Невиданную силу обрела Антимашинная Церковь, адепты которой проповедовали отрицание сложных устройств и электроники. Компьютеры, электричество, атомные электростанции – все это попало под запрет. Впрочем, большую часть АЭС законсервировали еще при искусственном разуме.

Церковь безжалостно карала ученых за любые исследования, связанные с механизацией. У антимашинистов есть своя тайная служба, сеть осведомителей, армия и коллегия экспертов. Известен случай, когда человек сконструировал баллисту для своего короля и помог ему выиграть крупное сражение. После этого изобретателем заинтересовалась Церковь. Королю выставили ультиматум. Пришлось отдать умельца, а все баллисты сжечь. Ученого, кстати, тоже сожгли.

Рамон закрыл брошюрку и долго сидел, уставившись в костер невидящим взглядом. Ему не нравился этот мир. Отсюда хотелось быстрее уносить ноги.

Возникал справедливый вопрос: а как же быть с дробовиками и прочими атрибутами прогресса? Получается, едва охотник войдет в город со стволом, как его тут же схватят и поволокут в тюрьму.

Оказывается, нет.

С недавних пор Дичь стали терроризировать оборотни. Не имея возможности справиться с нашествием, церковные патриархи обратились за помощью в профсоюз. Теперь всем охотникам-иномирцам выдавались Амулеты Непричастности. На практике это означало, что Рамон может стрелять в кого угодно из чего угодно без последствий для себя со стороны местных властей. Амулет ему передал Валик.

Никита достал амулет из заднего кармана джинсов и повертел его в руках. Похоже на медаль за взятие Севастополя или Бреста. На аверсе – расколотая шестеренка, символизирующая смерть машин. Реверс изображал лицо антимашинного пророка Аркадия. По кругу надпись: «Vim vi repellere fas est». Валик, блеснув эрудицией, сообщил, что это латынь. «Силу позволено отражать силой». Звучит неплохо.

— Лучше бы крест носил.

Голос вывел Никиту из задумчивости и заставил выхватить «аграм». Из чащи появился старик с двустволкой на плече. Старик добродушно ухмылялся, давая понять, что не замышляет дурного. Рамон загнал рефлексы поглубже и включил логику. На Дичи с двустволкой могут ходить только те, кого послал профсоюз.

— А ты без амулета? – поинтересовался Никита. – И кто ты такой вообще?

— Кадилов, – представился нежданный гость. – Анатолий Ефимович. Пустишь погреться?

Никита приглашающе махнул рукой.