Книга Предельные Чертоги, страница 66 – Ян Бадевский

Антоний шагал к высокому трехэтажному зданию, в котором, судя по всему, располагалась администрация порта. Приблизившись к зданию, Келар посмотрел на девочку. Произнес:

— Жди здесь. Никуда не отходи, ни с кем не разговаривай. Поняла?

— Да.

— Хорошо.

Антоний поднялся по выщербленным ступенькам и скрылся за дверью. Навсикая осмотрелась. Набережная Бухты Радости была вымощена камнем, между пирсами возвышались парапеты. Причалы — сплошь камень, никакого дерева. Широкие и длинные языки, врезающиеся в морскую гладь. Но главное — корабли. Трехмачтовые громадины с множеством надстроек, люков, веревочных лестниц и натянутых канатов. Все это имело названия, но девочка не разбиралась в языке матросов.

— Эй, чучело!

Навсикая не сразу поняла, что обращаются к ней. Кричал оборванец лет четырнадцати, забравшийся на бухту толстенного каната. Паренек был тощим и грязным, его лицо кривилось в презрительной усмешке.

— Ты мне?

— Кому ж еще, — ухмыльнулся бродяга. — Здесь нет других чучел.

— Есть, — нагло заявила девочка. — Ты, например.

Ухмылка сползла с лица паренька.

Приказ Антония не общаться с горожанами напрочь вылетел из головы Навсикаи. Бродяга ее раздражал. Чего он цепляеся? Она ведь никого не трогала.

Паренек свистнул.

Из-за громоздящихся неподалеку ящиков стали выбираться другие беспризорники. Казалось, они ждали своего часа, впав в долгую спячку. И вот свист пробуждает этих демонов подворотни. Кто с темной кожей, кто со светлой. Кто с копной засаленных волос, кто бритый наголо. Татуированные и шрамированные дети. Создания в непонятных лохмотьях, рубахах с чужого плеча, босые и в деревянных сандалиях. Навсикая заметила среди разношерстной толпы и весьма неожиданных персонажей — кошкопса с Пацифиды и дзуарского детеныша, забытого своими родителями в человеческом мегаполисе.

Беспризорники неспешно сходились, окружая Навсикаю. Их предводитель наблюдал за происходящим, стоя на канатной бухте и скрестив тощие руки на груди.

Это ловушка, поняла Навсикая. Бродяги цепляют одиноких прохожих, чтобы обобрать их до нитки. Впрочем, у нее ничего не было. Всеми средствами распоряжался Келар.

Девочку охватил страх.

Потом она взяла себя в руки.

— Она не отсюда, — донеслось справа. — Так одеваются те парни на террасах. Мастера ножей.

— Хорошие шмотки, — поддержал кто-то.

— Мастера ножей?

— Нет, она не оттуда. Гильдия не берет девчонок.

Все это время рлок носился по набережной, распугивая местных кошек и облезлых псов. Навсикая отправила зверю призыв.

Ко мне.

Беспризорников было около дюжины. Их взгляды не предвещали ничего хорошего, а Антоний, как назло, занят своими делами.

— Отойдите, — сказала Навсикая.

Толстяк с цепью в руках фыркнул.

— Или что?

Навсикая ударила его руной щита. Это получилось само собой — просто девочка поняла, что настало время использовать свои знания. Толстяк отлетел на три локтя и плюхнулся в грязь, возмущенно вскрикнув. Цепь звякнула, упав на мостовую.

Толпа на мгновение застыла.

— Взять ее! — Рявкнул предводитель. — Чего вы встали? Девчонку испугались?

Сброд снова зашевелился.

Кто-то попытался ударить Навсикаю сзади обломком весла. Девочка инстинктивно увернулась и рубанула обидчика ребром ладони по кадыку. Парнишка скорчился, хватаясь за горло.