Книга Лимб, страница 179 – Ян Бадевский

Под ногами зашуршали палые листья.

Его ждала Мерт.

— Папа! Смотри, что я нарисовала!

Кареглазая малышка пяти лет от роду протягивала отцу салфетку с непонятными каракулями. В правой руке девочка сжимала черный карандаш. Улыбнувшись, Ольгерд взял листок бумаги, рассеянно посмотрел на очередной шедевр дочери. И едва не поперхнулся горячим кофе.

— Что с тобой? — Мерт отвлеклась от панорамы за окном.

На салфетке была выведена руна.

Райдо.

Такое не нарисуешь случайно — это не стрелочка Тиваза и не косой крест Гебо. Пятилетняя Вэй старательно вывела знак, который ей никто не показывал. Ольгерд точно не показывал. Во-первых, не видел смысла в бесполезном знании. А во-вторых, не горел желанием воскрешать свое старое ремесло из пепла.

— Райдо, — узнала Мерт.

Жена мастера ножей хорошо разбиралась в рунах.

Они сидели в одном из новомодных кафе, прилепившемся к канатной станции Вьюжного полуострова. После обрушения Сети канатка перестала быть магической, а тросы приводились в движение электричеством. Тем самым, которое уже вовсю использовалось стимбуржцами. Дополнительное ускорение кабинам придавали колесные конвейеры. Само кафе располагалось на небольшом скалистом уступе — отсюда открывался прекрасный вид на посадочное поле.

Вьюжный полуостров был выбран императором для строительства космопорта.

Труднее всего было привыкать к мелочам. Даже не к звездолетам, висящим над каменными плитами во время прибытия. И не к сооружениям, вырабатывающим электричество в промышленных масштабах. Не к пропасти между паровыми экипажами, лампочками на проводах и машинами, умеющими путешествовать через лимб. Не к первым вычислительным устройствам, помогающим людям обрабатывать информацию. К мелочам.

Взять, например, салфетки.

Раньше бумага стоила бешеных денег. Книги обладали ценностью, сопоставимой с бриллиантовыми колье или доспехами тяжеловооруженного конного воина. Сегодня в пригородах пыхтят целлюлозные фабрики, дети учатся писать в тетрадях, а салфетки лежат на столах в каждом заведении. И всё это — за десять лет.

Технологии хлынули в Преддверье.

Мир изменился.

Поначалу было тяжело. Обрушения конструкций с магической поддержкой, голод в странах, привыкших платить волшебникам за вызов дождей. Испорченные амулеты, утратившие силу целебные снадобья. Застрявшие в иных измерениях владельцы переделанных домов. Мертвые фамильяры. Корабли-призраки с Пацифиды, у которых отказали компасы. Маяки, переставшие работать. Погибшие под лавинами и оползнями города, до этих пор защищаемые стихийниками…

Не обошлось и без кровопролитных войн.

Дети ветра против Северного Урхата. Равнинное Царство, сцепившееся с Хо-Шаном. Взрыв преступности в Трордоре, Улкундаре и Танневергене. Облачные Скиты, утратившие возможность торговать с иными мирами…

Без Архивариусов и Содружества Преддверье не сумело бы пережить смутные времена. Но Координационный Совет сдержал слово и выделил помощь тем, кто лишился Дверей.

Всё это — история.

— Хочешь, еще нарисую? — Вэй смотрела на папу.

— Конечно, — улыбнулся Ольгерд. — Только скажи папочке одну вещь.

— Какую?

— Откуда тебе известна эта руна.

Малышка засмущалась, а потом тихо произнесла:

— Я не знаю.

— В смысле?

— Ну… — Вэй засопела, а потом выдала: — Мне приснилось.