Книга Паровые сказки, страница 13 – Ян Бадевский

— Не может быть! — вырвалось у кого-то.

— Ещё как может, — ухмыльнулся Огилера. — Впрочем, верить мне на слово не обязательно. Эти звёзды сияли по ночам до вас, будут сиять и после. Им плевать на ваше неверие. Так вот, я говорил о кораблях. Звездолётах, главной задачей которых была доставка людей к чужим мирам. А расстояния там, наверху, просто неимоверные. Наши аэропланы летели бы к ближайшей обитаемой планете десятки тысяч лет. И вряд ли добрались бы до цели. Нужны совсем другие скорости, понимаете? Вот, например, свет. Он очень быстрый, но не мгновенный. Могут пройти века, пока свет дальних звёзд доберётся до нас — и тогда мы сможем увидеть чужие светила. А наши предки научились строить корабли, двигавшиеся быстрее света. Эти штуки летали по космосу, вспарывали вечную тьму и высаживали людей там, где они прежде не бывали. Так появились колонии. Между этими колониями наладилась торговля, и образовалась громадная империя, во главе которой встала Земля.

Слушатели начали изумлённо перешёптываться. Некоторые понимающе кивали, другие скептически морщились.

— А потом случился Большой Откат, — вздохнул сказочник. — Все это знают. Но речь я поведу о тех временах, когда Стимбург ещё не образовался, а Двери не были распахнуты. Именно тогда появились разумные ковчеги, с которыми наши предки жили в симбиозе. Никто и не помышлял в ту пору о превышении скорости света. Звездолёты десятилетиями ползли сквозь пространство. Люди рожали детей в космосе, дети взрослели и, возмужав, высаживались в иных мирах, создавали колонии. Могло смениться три и более поколений, прежде чем колонисты достигали заветной мечты. Чего им не сиделось на месте? Ну, это же ясно как день: Земля была перенаселена, тут не хватало ресурсов на всех. Заводы и фабрики выбрасывали в атмосферу всякую дрянь. Становилось жарко, таяли полярные льды. А миры Солнечной системы нуждались в переделке, на это могли уйти века. Так что человечество устремилось к звёздам. И нам потребовались необычные корабли. Такие, чтобы в них было приятно жить и не хотелось завыть от тоски и безысходности в первые же годы путешествия. Вот и появились разумные ковчеги.

Огилера сделал паузу, чтобы выпить чаю из массивной керамической кружки. Чай был душистым, от него пахло лесными травами, ягодами и вересковым мёдом.

— Корабли плавают, — сказал Йордан. — Разве они могут быть разумными?

Сказочник ухмыльнулся.

— Сейчас — нет. А раньше могли. И были. Но слушайте дальше, ибо вечер вступает в законные права. Мы ведь тут с вами миры творим, да? А один из старых кораблей научился творить сам себя. Это был типичный ковчег с зашитым внутрь машинным разумом. Герметичная скорлупа, родной дом для десяти тысяч колонистов. Вода, пища, воздух — всё производилось системами звездолёта. Пассажиры могли гулять в искусственных парках, купаться в искусственных водоёмах. Их мир освещало фальшивое солнце. Те, кто сильно тосковал по Земле, заказывали себе особые сны, это была иллюзия присутствия, так-то. Все были счастливы, хотя за стенами их добровольной тюрьмы притаился мрак. Рождались дети, но и для них было предусмотрено место на борту.

Йордан поймал себя на том, что заворожённо слушает.

— Однажды произошёл сбой. Если вы были в недрах Вычислительной фабрики, то знаете, что машины не безгрешны. Иногда что-то ломается, и вся система идёт вразнос. Сбой повлёк за собой изменение маршрута. Заложенную создателями цель ковчег утратил, поэтому занялся самостоятельными расчётами и выбрал нечто «более подходящее» для колонистов. Время полёта растянулось ещё на пару столетий. Корабль понял, что дети будут появляться, но жизненного пространства на них может не хватить. И тогда корабль усовершенствовался. Эволюционировал.