Книга Пути и Двери, страница 111 – Ян Бадевский

Бруни никого не интересовал.

Но смотритель маяка был благодарен жнецу и тому страху, который он испытал ночью. Потому что решение было принято окончательно и бесповоротно.

Вещи собрали быстро.

План состоял в том, чтобы достичь Нехена, уплатив за проезд рыбакам. Нехен — крупный торговый порт. Оттуда можно уплыть на купеческом судне прямиком в Харраудар.

Йэлек улыбался, пакуя вещи.

Смотритель уже много лет мечтал о том, чтобы выбраться из своей деревушки и повидать мир. Пестрый, многоликий, беспощадный мир Пацифиды.

Однажды Харраудар падет.

А пока там можно дышать воздухом свободы.

июнь, 2020

1

— Смотри мне в глаза, Вакарский.

Выполнить требование следователя получилось не сразу. Глаза у меня заплыли, мышцы плохо слушались. Еще бы — продержитесь три дня в застенках Сигейтского Ковена под перекрестными допросами и чарами опытных палачей. Тут и ребята покрепче ломаются.

Проблема в том, что я сломаться не мог. Просто нечего было рассказывать.

— Всем срать на твой героизм, — почти ласково улыбнулся следователь. — Мы просто хотим достать наследника короны из той жопы, в которую ты его отправил.

— Наследника короны? — опешил я.

Уже интересно.

Следователь устало вздохнул.

Вытащил из-за спины что-то длинное, острое и зловещее. Я понял, что сейчас будет больно и приготовился потерять сознание.

За дверью камеры послышался шум.

Громкие голоса.

— Вы с катушек слетели? Это единственный человек в Харвесте, способный нам помочь! Кто отдал приказ?

Лязг отпираемых засовов.

Голос был женским, в нем ощущалась власть. Кем бы ни была моя внезапная спасительница, перед ней открывались все двери. Мучители превращались в услужливых лакеев. Обстоятельства менялись. Причем, в лучшую для меня сторону.

— Вон отсюда.

Следователь исчез.

Тихо испарился, словно персонаж ночного кошмара. Я подумал, что теперь можно на какое-то время расслабиться. Мысль была ленивой и медленной, словно облако. Белое облако в голубом небе из полузабытого детства.

Миг — и передо мной сидит она.

Осознаю, что детства не вернешь, а вот раны, синяки и ссадины доставляют серьезное беспокойство. Палачи Ковена научились резать человека, а потом запечатывать все повреждения дверной магией. Меня били, вскрывали, истязали. Снова заштопывали. И — по кругу, до бесконечности.

— Соберись.

Вода в лицо.

Холодная вода — это безобидно.

Зрение фокусируется на молодой женщине, одетой во всё черное. Женщина была бы симпатичной, но впечатление портили жестокие черты лица и глаза… ничего не выражающие. Словно перед вами не зрачки, а стальные щиты, отражающие любые эмоции. Черные волосы переплетены в добрый десяток косичек, вьющихся по бритому черепу и сходящихся где-то на затылке. У правого виска моей спасительницы разворачивала свои лучи морская звезда-отшельница. Одежда при ближайшем рассмотрении оказалась клепаной чешуей. Нет, не клепаной. Думаю, на моем лице поселилось дурацкое выражение, когда я понял, что доспех женщины состоит из настоящих драконьих пластин. Сложно представить человека, добывшего столь ценный артефакт. Это же целое состояние.

Мои губы с трудом разлепились:

— Ты не из Ковена.

Вокруг — мрачные стены подземной тюрьмы. Газовые лампы в решетчатой рубашке. Два хлипких стула. На одном из них — я. На втором — обладательница драконьей чешуи.