Книга Атлантика, страница 77 – Ян Бадевский

— Киви, малыш, — лениво произнес Бармаглот, потягивая свой напиток из горлышка. — Правда, что с тобой одного из этих поселили?

Под «этими» ветеран подразумевал коммандос, расселившихся по нескольким палубам надстройки. Гости вызывали скрытую неприязнь всего экипажа. Держались особняком, не вступали в диалоги. Отмалчивались, если им задавали вопросы о планах Комитета и точном маршруте модуля. Рыскали по всему кораблю, что-то проверяли, лезли в каждую щель. Тренировались отдельно, заперевшись в тренажерном зале. Поговаривали, что ребята с дирижабля пронесли в каюты оружие, но какое именно — не знал никто.

Киви посмотрел на старшего товарища.

— Нет.

Бармаглот несколько секунд изучал подростка.

— Уверен?

Снежана фыркнула.

— Мне говорили, — Кунцевич почесал щетину на подбородке, — что у них там костюмчики камуфляжные имеются. Ну, знаешь, из этой ткани, что искажает расстояния. Ты идешь, а тела не видно. Даже размытого пятна. Высокотехнологичная разработка.

— К чему это ты? — прищурился Киви.

— Ну, — протянул Гоша, — даже не знаю, что и сказать. Если бы кто-то из Комитета поселился в твоей каюте… ты бы и не заметил, верно?

Денис чуть не подавился мате.

Снежана согнулась пополам, давясь от смеха.

Подкалывать юного оператора Бармаглот обожал. Делалось это невзначай, с серьезным лицом. Расставленных словесных ловушек Киви не замечал. Казалось, у него напрочь отсутствовало чувство юмора.

— Тошнит уже, — буркнул Киви.

— От чего? — сквозь смех выдавил Гоша.

— Шуточки твои, — пояснил паренек. — Взрослый же мужик.

Бармаглот назидательно поднял палец.

— Друг мой, самые гнусные вещи на Земле делаются с серьезным лицом. И самые глупые — тоже.

Паренек не ответил.

Денис рассматривал дирижабль, принайтованный к палубе. Аппарат казался гостем из далекого будущего — чуждым и неуместным в здешней реальности. Серебристый корпус, знак бесконечности на борту.

— Нравится? — тихо спросила Снежана.

Денис кивнул.

— Мне тоже.

— Своё надо любить, — Бармаглот погрозил боевым товарищам пальцем. — Подумаешь, летающая сосиска. Мясники круче.

— А какой у них потолок высоты? — заинтересовался Денис.

— Ну, — Гоша наморщил лоб, — теоретически… любой.

— Да ладно.

— Я серьезно. Всё зависит от апгрейда. Копи деньги, встраивай новые железки, модифицируй двигательную систему. Никто ж не мешает. В космос не поднимешься, наверное. А в стратосферу — вполне.

Раньше Денис не задумывался над технологической стороной боевых оболочек. Воспринимал эти инструменты, как данность. А ведь мясники, если пораскинуть мозгами, намного опережали свою эпоху по ряду параметров. Начать хотя бы с удаленного управления. Аналогов у АБСУДа попросту нет, поскольку люди не хотят пускать вразнос свою нервную систему из-за сомнительной концепции. Уж лучше сидеть в кабине стратолета, касаясь сенсоров и передвигая рычаги, чем сделать себя инвалидом из-за неудачной операции. Мобильные бригады пошли этим путем, чтобы зарабатывать хорошие деньги. Первые операторы были психопатами, напрочь слетевшими с катушек. Добровольцы уничтожали друг друга, разбивали машины о скалы, тонули в разломах — и всё по причине инженерных недоработок. Малейший сбой в настройках — и вся нейросхема летит к чертям.

Второй проблемой стала адаптация органов чувств. Нужно было добиться того, чтобы при запуске эхолота оператор ощущал глубину, а не просто отслеживал показания приборов. То же самое касалось датчиков давления, радаров и иного воспринимающего оборудования. Следовало выработать у лежащего в подключке удаленщика инстинкт самосохранения. Мясники стоили бешеных денег — потеря каждой боевой оболочки отражалась на бюджете мобильной бригады. Поэтому оператор должен был чего-то бояться. Кому-то пришла идея транслировать боль из покалеченных машинных узлов к нервам и головному мозгу человека. Иными словами, нервную систему требовалось обучить расшифровке чуждых для себя сигналов и перевода их во что-то привычное. Вскоре разработчики выяснили, что болевой шок может убивать на расстоянии. Появились пороги чувствительности.