Книга Неос, страница 53 – Ян Бадевский

Шаттлы влетают в ангары.

Как и пассажирские звездолеты, выбросившиеся из устья близ пересадочных станций.

Тимур наблюдал за россыпями посадочных огней, вслушивался в монотонный бубнеж диспетчера, который на самом деле не был человеком. Диспетчера можно было отключить, но оператору нравилась атмосфера — деловая, спокойная, выверенная до мелочей. Чернота космоса, отрывистые инструкции и беспредельное одиночество. Диспетчер был частью вспомогательного функционала. Шаттлом управляла нейросеть, как и внешней частью корабельной обшивки. Пилот был готов перехватить управление в случае программного сбоя или других неполадок. И тогда ему пришлось бы завершать «стыковку» в ручном режиме.

Перед Тимуром развернулась диафрагма люка, ведущего в ангар «Анубиса».

Люк был затянут переливающейся всеми оттенками синего пленкой.

Трансляция закончилась.

Новобранец обнаружил себя в тесной камере челночного компенсатора. Фиксаторы исчезли, тело свободно парило над ложементом. Перед глазами вспыхнул зеленый индикатор, вмонтированный в потолочную панель.

Выход.

Тимур покосился на свои ноги.

И увидел, как с мягким шипением расходятся запирающие створки.

Плыть против течения.

Это всегда тяжело.

Нина двигалась сквозь толщу воды без усилий — ее тело находилось в родной стихии. Под толщей дженглерского льда царил мрак, поэтому каххауны наполняли свои владения светящейся фауной. Шудди, живые электрические шары, похожие на актиний, но в десятки раз больше. Шудди тоже имели подошву, закреплялись на обратной стороне ледяной корки и пожирали мелких беспозвоночных, ползающих по границе двух сред. Ножка была очень длинной — десятки метров, позволяющих созданию вынести свое туловище за пределы вязкой промороженной мути. С возрастом шудди отращивали мясистый флюоресцирующий шар, в недрах которого происходили химические и электрические реакции. Щупальца, оснащенные стрекательными железами, удлинялись и вскоре начинали представлять угрозу для более крупных существ. Например, для самих каххаунов. Поэтому чужаки держались подальше от светящихся шаров.

Города в привычном понимании не строились. Сооружения каххаунов представляли собой подвешенные на разных глубинах силовые пузыри, в недрах которых поддерживалась комфортная температура и запускались течения, используемые ксеносами в транспортных целях. Там же выращивались колонии водорослей и непонятных образований, ближайшим аналогом которых считались заводы. Биологические предприятия Дженглера-6 производили на свет зверские вещи, снабженные примитивной нервной системой.

Нина огибала жилые пузыри и старалась держаться поближе к поверхности льда. Ее глаза были хорошо приспособлены к полумраку, подсвеченному шудди и другими океаническими обитателями. Дважды она сокращала путь, насквозь пронзая сросшиеся пузырчатые грозди. Внутри обиталищ каххаунов было тепло и уютно, но задерживаться там не хотелось. Собственная служба безопасности у чужих имелась — и работала она четко.

В памяти прокручивались обрывки недавних воспоминаний.

Путешествие в биокорабле, начальный импульс которому придал сфинктер. Общение с разумом настолько чуждым, что даже каххауны представлялись милыми соседями из ближайшего кондо.

Корабли не зависели ни от кого.

Насколько успела понять Нина, Покровитель мирился с существованием искусственной расы из соображений непостижимых и не подлежащих стандартной логике. Быть может, неосу нравились эти создания, отказавшиеся подчиняться даже собственным творцам. Так или иначе, путешествие на биокорабле становилось возможным, если существу нравился пассажир.