Книга Барон меняет правила, страница 25 – Евгений Ренгач

Особенно неожиданно, что так решил поступить Иванченко.

Ректор давно уже обратил внимание на этого молодого парня.

Талантливейший выпускник Медицинского Университета. Настоящий гений, ещё в студенчестве разработавший несколько уникальных методик.

За такого должны были сражаться лучшие Рода и клиники Империи!

Но Иванченко подвели два обстоятельства.

Первое — отсутствие благородного происхождения. Он был сыном самого обыкновенного цирюльника без денег и связей.

Неприятно, но преодолимо. Упорная работа, дружба с влиятельными аристократами — и у парня могло быть безоблачное будущее.

Ключевое слово «могло».

Случиться этому помешало второе обстоятельство.

Его собственный характер.

Парень был талантливый, но себе на уме. Амбициозный, но склонный к авантюрам и подлости.

Хуже того, он обожал манипулировать и унижать. И ладно бы отыгрывался на менее талантливых простолюдинах. Аристократы бы это поняли и даже поддержали.

Но нет. Особое удовольствие ему доставляли издевательства над благородными.

Это ни для кого не было тайной.

Пару лет после окончания Университета Иванченко работал в различных клиниках, но дела у него не пошли.

Его выгнали, лишив надежды на будущее.

Тогда его и подобрал Баринов.

Характер у ректора был сильный, и ему не составило труда задавить и без того сломленного паренька.

Его Академия получила талантливейшего Целителя, а сам Иванченко был должен ректору по гроб жизни.

Конечно, о том, что старые привычки парень не забыл, Баринов знал. Но его это не волновало.

Ну шпыняет он мелких провинциальных барончиков. Пусть шпыняет! Главное, чтобы не переходил на влиятельных графов и князей.

А пока он этого не делает, то на его дела можно закрыть глаза. В конце концов, пользы Академии он приносит куда больше!

И то обстоятельство, что Иванченко пришёл к нему с фактически чистосердечным признанием, его крайне удивил.

— И кто же заставил тебя это написать?

— Никто! — Иванченко помотал головой. Да так, что ректор услышал треск его суставов. — Это моё абсолютно свободное и независимое решение!

В этом ректор очень сильно сомневался.

Род Бариновых всегда славился особой чувствительностью к чужим эмоциям и склонностью к ментальной магии.

И сейчас опытный Одарённый буквально кожей ощущал исходящий от Иванченко страх.

Кто-то очень сильно его запугал. Настолько сильно, что паренёк был готов делать что угодно, даже написать признание, лишь бы не разозлить того, кто это с ним сотворил.

Одним запугиванием дело не обошлось.

Баринов явно чувствовал присутствие какой-то сильной магии. Только не мог понять, какой именно.

— Расскажи мне, кто с тобой это сделал! — повелительно потребовал он, использовав сильную ментальную технику.

— Я… Я не помню!

Иванченко затрясся от страха. В глазах самоуверенного Целителя металась паника.

Это было… странно.

Ментальные способности Баринова были велики. Но даже он ничего не мог добиться.

А ещё эта необычная магия.

Кажется, теперь он понимал, что это такое.

Забвение! Очень сильное стирание памяти. В голове Иванченко остались страх и внушённые ему установки.

Но вот личность сотворившего это с ним мага полностью исчезла из его головы.

Баринов почувствовал, что желудок сжимает спазм.

Тот, кто способен на такое, очень опасен.

Ректор посмотрел на трясущегося Иванченко.