Женя подумала, что не ощущала себя покинутой лишь в те моменты, когда рядом с ней были «Глаза» Скарабея. Она воспринимала картину как живого человека, с которым комфортно помолчать. И даже в этом молчании она будто узнавала для себя что-то новое.
Пройдя в комнату ребят и оглядевшись, Женя наконец-то поняла, на что похожа ее тоска. Будто долго гостивший старый приятель вдруг уехал.
Взгляд Жени упал на ноутбук Арсения. Сегодня у друга было много личных встреч, поэтому он оставил его дома.
Неожиданно захотелось узнать продолжение истории Телфордов. Жене показалось, что так она сможет вернуть своей душе утраченное спокойствие; сможет залатать дыру от разлуки с работой Скарабея. Даже лишившись холста, она всеми силами пыталась мысленно воссоздать его внутри себя.
Женя включила ноутбук и про себя поблагодарила Арсения за его нежелание ставить пароль. Друг не раз говорил:
— А зачем мне пароль? Никто еще не посягал на мое имущество.
И вот настал тот момент, когда посягнули. Хотя раньше Женя никогда бы так не поступила – не стала бы копаться в чужих вещах и записях без разрешения. Но сейчас ей было наплевать на все правила приличия. Единственное, что было важно, – новая встреча с сюрреалистичными глазами Скарабея. Хотя бы таким способом. Хотя бы в тексте.
4
Гарольд Телфорд вернулся в Лондон из своей египетской поездки в 1885 г. За четыре года до этого в Дейр-эль-Бахри работал немецкий египтолог Эмиль Бругш[3]. По слухам, он не только перевозил найденные древности в Каир, но и расхитил погребальную камеру с десятками саркофагов, среди которых оказались мумии Сети I, Аменхотепа I, Тутмоса III и Рамзеса II (нужно проверить, мог ли Гарольд с приятелем оказаться в компании Бругша и его людей, ведь кисточку он мог найти во время этих раскопок).
Женя откинулась на спинку стула и перевела взгляд на «Взрыв», который был прислонен к стене напротив нее. Раньше она отгоняла любые мысли о том, что кисточка действительно связана с Древним Египтом, но сейчас… Или Арсений мог заблуждаться?
Также она заметила, что повествование Арсения изменилось. Прежде, когда он описывал жизнь Гарольда до сорока лет, друг выступал безликим рассказчиком, а сейчас сам проступал между строк. Видимо, собирать информацию становилось все сложнее. Сейчас Женя читала скорее заметки, а не структурированную биографию.
Стоило большого труда найти записи Гарольда, которые он делал во время поездки в Египет. Такое ощущение, что он вел дневник, но потом уничтожил бо́льшую его часть. Но есть и интересные моменты. Уже в лондонских записях он часто обвиняет Египет во всем, что с ним происходит.
Запись от 1886 г. (его жена тогда готовилась к родам):
«Сегодня ночью я видел страшный сон. Темная мгла поглотила мою жизнь, и чей-то голос произнес:
– За то, что ты увез мое сокровище, твой род будет проклят. И смерть жены – только начало всех бед.
Во сне меня пробрало до костей, потому что это был чуждый для меня язык, но я все равно прекрасно понимал слова. Жестокие, омерзительные.
Я проснулся в поту среди ночи и больше не смог уснуть. Лежал и смотрел на умиротворенную Рози, которая явно видела более приятные сны, чем я. В тот момент мое сердце сжалось, а воздух перестал поступать в легкие. Я перевернулся на спину и будто даже услышал, как внутри меня перекатываются гвозди – их острые концы впивались в органы, принося мучительную боль. Но лучше она, чем тот сон!
Когда стало легче дышать, я встал с кровати, спустился на кухню и выпил воды. Спать не хотелось, а мысли ураганом проносились в голове. Я понял – мне нужно увидеть ЕЕ.
В кабинете было тихо и светло. Луна в эту ночь светила особенно ярко.
Когда я достал из шкафчика рабочего стола шкатулку, в которой лежала кисточка, замотанная в льняную ткань, боль с новой силой пронзила тело. Это был первый раз, когда я усомнился в правильности своего поступка. Должен ли я был привозить кисточку в свой дом? К своей Рози?»
В августе 1886 г. родился Майкл. Роуз скончалась почти через час после родов от потери крови и бог знает чего еще. Как констатировал врач, ребенок за девять месяцев высосал из нее все силы и здоровье, которых у нее и так не было в избытке.
О сыне Гарольд писал, но довольно скупо. Публично о нем почти не рассказывал, поэтому о Майкле можно узнать только из прессы и официальных документов.
Пока мальчик рос, бизнес Гарольда стремительно разрастался. О нем начала говорить вся Англия, а спустя несколько лет – чуть ли не все Европа и Америка. Вскоре торговец выкупил здание, комнаты в котором раньше только снимал.
Кроме того, он начал часто и надолго уезжать в командировки. Судя по отрывкам в дневниках, порой его не было в Лондоне по полгода.
Его сына воспитывали няни. Причем до пяти лет они менялись очень часто. Кажется, у ребенка был несносный характер, о чем в письмах сообщала мать Гарольда, помогавшая ему с уходом за ребенком и домашними делами.
Но ситуация изменилась в 1891 г., когда новой няней мальчика стала некая Пегги – девятнадцатилетняя девушка, приехавшая из соседнего графства. Судя по всему, она задержалась надолго: Гарольд вел с ней активную переписку, в которой девушка рассказывала ему о Майкле, сетовала на его плохое здоровье (мальчик постоянно болел), но больше внимания уделяла его характеру. Если верить Пегги, Майкл рос своенравным, эгоистичным, требовательным и капризным ребенком.
Мэри и Пегги всячески обхаживали и баловали его – лишь бы не истерил. Майкл носил только лучшие наряды, занимался уроками с Пегги только тогда, когда хотел (а это случалось крайне редко).
