Книга Тайна Скарабея, страница 94 – Татьяна Ван

— Дебра, но будет весело…

— Тебя только веселье интересует?!

Я отшвырнула маску. Она прокатилась по полу, неприятно скрипя, а после с глухим звуком ударилась о стену.

— Дебби, не будь ребенком. Я ведь хочу сделать как лучше. Я хочу показать тебе, как твои картины любит общество; как оно восхищается твоим талантом и твоей фантазией. Но раз ты не хочешь этого видеть, то хорошо – заставить я тебя все равно не смогу.

Он вдруг заговорил с грустью в голосе. Прежде я не слышала таких печальных ноток. Его эмоции превратились в нож – они полоснули мне сердце.

— Я пойду с тобой, но при одном условии, – сказала я спустя некоторое время, что мы провели в гробовой тишине.

— О чем ты?

— Не заставляй меня надевать маску. Пусть я буду смешна, но позволь скрыться за платком…

— Конечно. Как скажешь, – вымученно улыбнулся Калверт. – Наденешь мои ботинки? И сделай прическу, ты сейчас слишком лохматая.

* * *

Перед тем как выйти за порог, я посмотрелась в большое зеркало. Когда я увидела себя во весь рост в красивых вещах, в уголках глаз скопились слезы. Я была высокой и худой. С длинными пальцами, бледной кожей и черными волосами, собранными на затылке. Я казалась себе ожившей мумией.

— Ну ты чего? – с тревогой спросил брат, заметив, что я смотрю на себя слишком сурово.

Мне хотелось спросить у него: «Почему ты врешь!? Почему ты всегда говоришь, что я прекрасна?!» Но стоило мне только взглянуть на взволнованного Калверта, как язык прилип к нёбу – я не смогла произнести эти слова. Наверное, он боялся, что я передумаю и вернусь на чердак.

— Все в порядке.

Я кивнула и дала себе слово, что в эту ночь не посмею огорчить брата. Мне искренне захотелось порадовать его. Единственное, что я произнесла, когда мы вышли на улицу, было:

— Иногда мне кажется, что мы не близнецы. Ты совсем другой. И дело отнюдь не в том, что мы разного пола.

Брат, кажется, этого не услышал. Или промолчал, так как не знал, что ответить.

* * *

Мне с трудом хватает слов, чтобы описать все то, что я испытала, пока мы ехали в кэбе к месту проведения выставки. Мои эмоции были так же остры, как лезвие только что заточенного ножа. Я пожирала глазами все, что видела из окна машины. Пока меня сотрясало от новых, неизведанных эмоций, Калверт следил за тем, чтобы ничего не вышло из-под контроля. Мы еще не успели доехать до выставки, как он уже готов был вернуть меня домой.

— Не смотри так на людей, Дебра. Это подозрительно. Ты можешь привлечь внимание констебля, и тогда нам несдобровать.

Или:

— Дебра, будь сдержаннее. Это просто светофор. Ты же читала о них в газетах.

Да, я о многом знала. Меня нельзя было назвать дикаркой, да и на дитя джунглей я мало походила. Калверт делился со мной информацией: рассказывал о своей школе, приносил газеты и журналы, брал для меня книги в библиотеке. Я была достаточно неплохо, как для самоучки, образованна.

И все же: увидеть все то, о чем ты раньше только читал, было невероятно.

— Ты сам настоял на этом, – заметила я на очередное наставление брата, чувствуя, как грудную клетку распирает от счастья.

Вскоре, не в силах больше сдерживаться, я разрыдалась.

— Спасибо, брат. После такого путешествия я напишу сотню… нет, тысячу… миллион новых картин! Новый импульс рождает новые произведения! – шептала я, глядя на Калверта, позабыв, что всего лишь пару часов назад сомневалась в этой затее.