Книга Вниз по темной реке, страница 61 – Карен Одден

Честно говоря — не в подкупах дело. Сам я взяток не брал, однако отдавал себе отчет: на реке дела иначе не делаются. Ушел потому, что понял: Блэр, превыше всего ценивший преданность, солгал, чтобы защитить двух инспекторов-речников — Пая и Вика, которые не просто намяли кому-то бока. Пай с Виком убили одного из таможенников — Кевина Уолша. Я повлиять на события не мог никоим образом. Может, у меня и были доказательства, только в суде мое слово ничего не стоило бы против показаний Блэра и двух убийц. Поэтому я молча подал заявление, и Блэр до сих пор считает, что Майкл Корраван — всего лишь задравший нос предатель-ирландец.

Порой я склонялся к мысли, что Блэр невиновен. Возможно, Пай врал, что шеф речников обеспечил им с Виком липовое алиби. Может, Белинда и права — надо просто объясниться, рассказать Блэру, почему я ушел на самом деле. Возможно, он изменил бы свое мнение обо мне. Однако… Допустим, Блэр и в самом деле ни при чем. Тогда мой вопрос — не солгал ли он, чтобы покрыть убийц, — стал бы для него настоящим оскорблением. Бывший начальник возненавидел бы меня еще больше, так что игра не стоила свеч.

Сомнения в виновности Блэра закрадывались лишь изредка — я все-таки всегда держал в уме грустную истину. Блэра я знал хорошо и был уверен, что он в любом случае встал бы на защиту Пая и Вика. Если смотреть правде в глаза — осудив убийц, Кевина к жизни не вернешь, зато речная полиция потеряла бы двух опытных, прекрасно знающих реку инспекторов. Если Блэр виновен — он никогда не сознается. Дело в том, что убийц можно осудить и спустя несколько десятилетий после преступления. Не было никакого смысла начинать подобные разговоры. Ни тогда, ни сейчас.

Вернулась Белинда с двумя чашками кофе. На лице ее было написано сочувствие, словно она следила за ходом моей мысли и пришла к тем же выводам, что и я.

— Прости, что заставила вспомнить, Майкл.

В ее глазах светилось такое тепло, что мое сердце перевернулось.

Как хорошо, что она у меня есть…

— Сейчас меня это уже не так волнует, как раньше.

Я осторожно принял из ее рук чашки и, поставив их на стол, притянул Белинду к себе и запустил руки в ее шелковистые волосы.

Джеймсу и Гарри придется немного подождать.

Подойдя к дому Бэкфордов, я заметил ожидавшего поодаль Стайлза. Дернул за шнур колокольчика, и мне открыл дворецкий Куинси — бесстрастный молчаливый мужчина. На этот раз в его глазах мелькнул ужас, смешанный с тревогой. Любопытно… Впрочем, дворецкий тут же взял себя в руки и провел нас в кабинет.

Со Стивеном Бэкфордом мы разговаривали уже, наверное, раз пять-шесть, встречаясь именно в кабинете. Почти всю стену напротив входа занимал камин, облицованный белым с тонкими прожилками мрамором. В углу стоял письменный стол, а в центре комнаты, на большом турецком ковре, расположился круглый ломберный столик, покрытый зеленым сукном. В кабинете пахло сигарным дымом. Сегодня нас ожидали оба брата — Стивен и Роберт. Мужчины походили друг на друга, как две капли воды, хотя Стивен был на год старше. Оба чуть выше среднего роста, гладко выбриты и, можно сказать, недурны собой. У обоих высокий лоб, русые вьющиеся волосы и карие глаза под красиво изогнутыми бровями.

Роберт остался в кресле, а Стивен поднялся, и его лицо осветилось надеждой. Пальцы, заложенные за лацкан, дрожали.