Книга Под прицелом бывшего, страница 69 – Виола Волконская

Он обхватил меня за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и руки, которые скользили по моей спине, уверенно, собственнически, но бережно. Я пыталась сопротивляться, упиралась ладонями ему в грудь, но он не отпускал, лишь тихо смеясь мне в волосы.

— Лёша, я серьёзно! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Отпусти, мне нужно готовить.

— Вместе приготовим, — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и поцеловал легко, быстро, в уголок губ. — Я соскучился.

— Ты видел меня пять минут назад, — я пыталась нахмуриться, но губы предательски растягивались в улыбку.

— Пять минут — вечность, — ответил он и снова прижал меня к себе, уже без попыток отпустить.

Я вздохнула, перестала сопротивляться и просто позволила себе быть в его руках. Всё чаще я замечала, что его прикосновения становятся привычными, даже нужными. Что, когда он отходит, мне хочется, чтобы он вернулся. Я не говорила ему этого вслух. Не была готова признаться даже самой себе. Но внутри всё менялось, медленно, как течение реки после долгой зимы.

Лёша действительно был напористым, иначе и не скажешь. Он пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться ко мне. Проводил рукой по плечу, когда проходил мимо. Заправлял прядь волос мне за ухо, когда я стояла у плиты. Целовал в лоб, когда я приносила ему чай. Садился так близко, что я чувствовала жар его тела, когда мы смотрели телевизор. И я привыкала. Сначала это раздражало, потом стало неловко, а потом... я начала ждать этих прикосновений.

Я улыбалась его шуткам. Смеялась над его историями из жизни на границе, хотя многие из них были страшными или грустными. Он рассказывал о сослуживцах, о собаках, которые жили на заставе, о том, как они ловили контрабандистов и как однажды пьяный местный житель пытался перелезть через забор с мешком картошки и чуть не застрял в колючей проволоке. Я хохотала до слёз, представляя эту картину, а он смотрел на меня с таким светом в глазах, что я смущалась и отворачивалась.

— Я скучал по тебе такой, — сказал он однажды, когда мы сидели на кухне после ужина. — По твоей улыбке и смеху.

— Я и раньше улыбалась, — ответила я, пряча взгляд.

— Твои улыбки были грустными, — покачал он головой. — А теперь... теперь они настоящие.

Я не нашлась, что ответить. Потому что он был прав.

— Я обещал тебе прогулку, — сказал он, нарушая молчание, и в его голосе зазвучало предвкушение. — Как только доктор разрешит.

— Доктор разрешает, — я подняла на него глаза и улыбнулась. — Но веди себя прилично.

— Я буду паинькой, — заверил он, и я фыркнула, потому что его «паинька» всегда было относительным понятием.

Прогулка не заставила себя долго ждать. Погода была солнечной, лёгкий ветерок шевелил листву на деревьях, и город казался почти игрушечным в своём утреннем спокойствии. Лёша настоял, чтобы мы пошли в парк, который находился в получасе ходьбы от дома.

Свежий воздух и зелень кругом радовали. Лёша рассказывал о здешних местах. Было много красивых мест. Так хотелось все посмотреть своими глазами.

К обеду мы нашли скамейку в тени старого дуба. Лёша купил нам по мороженому, и мы сидели, глядя, как по аллее бегают дети, как голуби клюют крошки, как солнце пробивается сквозь кроны. Его рука лежала на спинке скамейки за моей спиной, и я чувствовала себя в безопасности. Как будто все эти пять лет просто исчезли, растворились в тёплом воздухе.