Книга Консильери, страница 152 – Пайпер Стоун

— Это платье меня полнит?

На третьем месяце беременности у меня только-только начали проявляться первые признаки.

В тот день, когда я сказала Мэддоксу, что беременна, он купил сигары для каждого мужчины в корпорации. Для абсолютно каждого. Я шутливо отчитывала его, пока он не напомнил мне, что он у нас главный во всем.

Именно так, как мне нравилось.

Он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Я думаю, ты выглядишь идеально. Хочу еще долгие годы видеть тебя босой и беременной, — сказал Мэддокс, прежде чем издать мрачное рычание.

— Это очень сексистски с твоей стороны.

— Просто хочу быть честным.

Я отстранилась, бросив на него обиженный взгляд.

— Плохой мальчик.

Он прислонился к комоду, скрестив руки на груди.

— Кстати, о плохих. Ты очень плохая девочка.

Я ткнула себя пальцем в грудь и несколько раз моргнула.

— Я очень хорошая девочка. О чем ты вообще говоришь?

Он погрозил пальцем, издав цокающий звук.

— Не-а. Ты твердолобая и упрямая, игнорируешь правила.

— Какие правила?

— Мои правила, маленькая овечка.

— Ах, эти. — Я отвела взгляд, игриво проведя рукой между грудей.

— Что ж, думаю, тебя нужно хорошенько отшлепать, чтобы напомнить тебе, что я главный в этом доме.

От ухмылки на его лице у меня по спине побежали мурашки.

— Это не справедливо.

— Кто сказал, что в жизни вообще есть что-то справедливое? И, думаю, учитывая твое плохое поведение, я разработаю специальную программу для тебя и буду шлепать тебя два-три раза в неделю. А теперь пошли.

Внезапная вспышка пронеслась у меня в голове. Мне снился сон, который я видела несколько месяцев назад, когда мы были в Сен-Барте. Эта ситуация была удивительно похожа на то, что я видела. Я так сильно сосредоточилась на том, чтобы вспомнить каждую мелочь из того пошлого сна, что проигнорировала его команду.

А это не хорошо.

Мэддокс поднял меня с пола, перекинув через плечо.

— Ты пойдешь со мной.

— Это плохо скажется на ребенке.

— Ага. Хорошая попытка.

Я рассмеялась, хотя и побила его по спине, когда он направился по длинному коридору на кухню.

— Я тебе за это отплачу.

— Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты попытаешься.

Тот, кто сказал, что любовь — это нечто многогранное, определенно знал, о чем говорил. Мое сердце было так же полно, как и моя жизнь, я чувствовала необычайную близость к своей семье. Мои дедушка и бабушка остались в городе, и каждый день рождения, и праздник, каждое достижение были праздником для всей семьи и близких друзей. Всего несколько месяцев назад я никогда бы не поверила, что моя жизнь и мое сердце могут быть настолько полны.

И все же я здесь, с мужчиной моей мечты, наша маленькая семья готова расшириться через несколько коротких месяцев. Я была по-настоящему счастлива.

Мэддокс помог мне спуститься на ноги, обхватив ладонями мое лицо, как он часто это делал. Почти как во сне, он наклонил голову и прикоснулся своими губами к моим, у меня закружилась голова, и между нами разлилось тепло. Когда он, наконец, поцеловал меня, сначала это было нежно, и мое сердце воспарило. Когда он стал более страстным, я прильнула к нему, теребя его рубашку и выгибая спину.

Но, несмотря на все хорошее, пришло время сменить интимный момент на что-то другое. Мэддокс отступил на шаг, бросив на меня суровый взгляд.

— Раздевайся, пока я поищу что-нибудь подходящее.

Я прикусила нижнюю губу, наблюдая, как он направляется к кухонным ящикам. Конечно, я точно знала, что он выберет. Одну большую деревянную ложку. Он даже присвистнул, радость в его сердце заставила мое взорваться от счастья.

— Когда закончишь раздеваться, ляг поперек стола и ухватись за край. Порка будет болезненной.

Улыбаясь, я сделала, как он просил, сложив свою одежду так же аккуратно, как и во сне. Наклонившись над столом, я не могла не порадоваться, что мы оба рискнули полюбить друг друга.

Приближаясь, могущественный человек вертел в руках точно такую же деревянную ложку, которую я видела во сне, и которую он совершенно неожиданно совсем недавно купил. Я вдруг вспомнила, как давным-давно мой отец рассказывал мне, что моя мать верила в карму. У нее была любимая цитата, которую она написала от руки в стихотворении, посвященном моему отцу, и он поместил ее под фотографией, которая стояла у меня на прикроватной тумбочке.

«Каждое действие в нашей жизни затрагивает какую-то струну, которая будет звучать в вечности».Эту прекрасную мысль высказал некто по имени Эдвин Хаббелл Чапин, человек, которого я не знала, но его слова придали новый смысл моей жизни и моему будущему.

Моя мать была со мной, благословляя мое будущее.

Мать Мэддокса смотрела на нас с небес с улыбкой на лице.

Когда мужчина моей мечты с хлопком опустил ложку, снова раздался электрический разряд, позволивший мне почувствовать себя более живой, чем когда-либо прежде.

И все потому, что мы рискнули поверить в карму.

Конец.