Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 137 – Ольга Сурмина

— Заткнись, — вдруг жутко пробормотал Нолан, таращась на траву. — Я ещё не говорил, что пойду на это.

— Нет, — Йорфер вновь попыталась проглотить ком. — Нет уж, пусть говорит. Всё равно вы хотите меня убить!! Я хочу знать правду хотя бы перед тем, как закрою глаза, — несколько слезинок упало на траву. — Нолан… Ты… ты жил рядом со мной. Ты обнимал меня. Приглашал на пикник. И всё это время ты держал в голове мысль, что можешь порешить меня⁈ Почему⁈ За что ты так со мной?!! — она схватилась за рот, чтобы не разрыдаться.

— Нет, — как робот ответил он. — Я не думал.

— Не ври!! Боже, не ври хотя бы сейчас!! Какой ты собирался держать «баланс близости», зачем он нужен?!! Если ты собирался пустить меня «в расход», то зачем надо было со мной сближаться⁈ Зачем надо было целовать меня⁈ Спать со мной, гладить меня по голове⁈ Что за садизм⁈ Если хотел убить — убил бы сходу, и я бы не страдала!! — нос заложило, дышать им не получалось. Голос охрип.

— Я не хочу, — вновь сказал Нолан и поднял на неё те же мёртвые глаза. — На самом деле я должен. Но я не хочу. И я не убью тебя.

Генри непонимающе прищурился, словно его оскорбили эти слова.

— Брат, это что, это ирония? Мы столько всего сделали! Столько… провернули, блядь, чтобы всё получилось как надо, и ты не умер, нахуй!! А теперь ты говоришь: «не убью»⁈ Это просто человек!! Человек, таких миллионы!! Открой глаза!!

— Заткнись, — Кайзер сжал зубы.

— Нет, это ты заткнись!! — закричал Альфа. — Ты мало того что решаешь лишиться рассудка и сгнить заживо ради какой-то дуры, ты подвергаешь опасности весь ебучий Анкоридж!! А там тоже, типа, люди живут!! Но они, наверное, какие-то не такие, да⁈ Какие-то не такие, как она. Не особенные!! Вот ведь сука! — он оскалился и схватился за лицо. — Когда ты рехнёшься, стая тебя не удержит. Ты убьёшь, нахуй, всех здесь. И ты это знаешь. Знаешь, и, блядь…?

— Импульсивный слепой дебил, — совершенно беззлобно пробормотал Нолан. — На ней ещё нет метки. А значит, ею нельзя откупиться.

На секунду на лице Генри мелькнуло облегчение.

— И не появится, — продолжил Бета. — Потому что я ухожу, — он поднял на Марлен глаза. — Прости, что тебе пришлось меня пережить. И, наверно, прощай.

Шесть лет назад

…почему люди так держатся за жизнь? Наверное, потому что жить — это быть. А умереть — это не быть. Настолько простое умозаключение может пролить свет на мотивацию многих страшных поступков. Люди воюют, чтобы жить. Крадут, чтобы жить. Ведь воля к жизни предполагает тягу к отсутствию страданий.

А разве смерть — не отсутствие страданий? Абсолютная утопия для тех, кто видел только скорбь.

На самом деле — нет. Это отсутствие страданий без «быть». Без счастья, которое могут испытать все, кому повезло существовать. Мёртвый отказывается не только от страданий, но и от счастья простого существования. Даже от счастья видеть рассвет. Может, поэтому люди плачут, когда знают, что живут свой последний рассвет. Надоевшая лапша внезапно оказывается безумно вкусной, а раздражающие ранее родственники — самыми замечательными, любимыми людьми.

«Быть» не сравнится с «не быть».

Именно поэтому люди выбирают «быть». Даже если это предполагает становление чудовищем.

Единственное, что он чувствовал — боль. Словно всё его тело — огромный сгусток невероятной боли. Во рту ощущался мерзкий железистый вкус, который не получалось сплюнуть, один глаз залила кровь. Даже дышать было больно, поэтому мужчина рефлекторно старался не делать слишком глубоких вдохов.