Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 84 – Ольга Сурмина

— Бог мой, — медленно сказал мужчина и оскалился. Каждая буква звучала как лезвие, которое царапало точильный станок. — Это сейчас был страх? Я правильно понял, милая? Молчаливая попытка сказать мне «нет»?

В ту же секунду подкосились ноги. Страх. Чувство унижения. Рассеянное непонимание. Нужда. Обида. План.

— А ты этого хочешь, да? — прошептала она. — Чтоб я тебя боялась?

— Теперь, полагаю, да, — он вновь повернулся. Тот же асимметричный оскал, разные по цвету глаза, ровные белые зубы с огромными клыками.

Казалось, Марлен впервые ощущала нервный тремор, из-за которого дрожали руки. Ладонь всё ещё горела после импульсивной пощёчины, тело отказывалось шевелиться.

Мать бы сейчас сказала ей, что она полная дура: «Волку надо давать, чтобы не выходил из себя», — как бы та сказала. — «Они не совсем люди, в них копится напряжение, его нужно снимать. Таким вот образом. Не хочешь, чтобы муж злился? Давай ему. И будет у вас идиллия».

Только Марлен не мечтала об идиллии. Вообще-то, она пыталась разрушить собственный брак.

Она вздрогнула, когда бледные стальные руки взяли её за щёки и сильно их сдавили.

— Бесишь ты меня, — раздалось прямо над ухом. — Как есть — бесишь. Но это ничего. Строптивых женщин нужно воспитывать. Этим я сейчас и займусь.

Её вновь накрыли его губы, так сильно, что становилось сложно дышать. Снова. Скулы начинали болеть от давления, чужой язык протискивался в рот. Ресницы дрожали. В ту же секунду девушка почувствовала, как холодные мужские пальцы начали гладить её по голове, зарываться в волосы, но тут же их тянуть. Хватко. Унизительно. Она схватилась за его руку, которая держала щеки и попыталась отдрать от себя, но безуспешно. Он дышит. Оглушает своим дыханием.

Марлен зажмурилась и впилась ногтями в его кожу. Так сильно, что на пальцах сразу стала ощущаться кровь. Только мужчине, казалось, не было до этого никакого дела. Кровь — и кровь. Слишком ничтожная боль, чтобы её почувствовать.

В следующую секунду он оторвался от губ. Чуть отдышался, но тут же склонил за волосы её голову в сторону и впился в шею. Целовал. Как всегда горячо, болезненно, заставляя сердце проламывать ребра.

Она схватила его за плечи и попыталась оттолкнуть, но едва не взвыла от собственной слабости. Это было всё равно что в одиночку пытаться сдвинуть с места валун. В очередной раз сжала кулаки и попыталась ударить — так сильно, как только могла. По груди, по животу — с остервенением, с животным страхом.

Но, в отличие от ногтей, удары не оставляли даже символических следов. Слишком слабо, чтобы оставить синяк на оборотне. Слишком смешно.

Кайзер, наконец, разжал хватку, отпустил скулы и начал гладить сквозь одежду напряженное женское тело. По-хозяйски сжимать грудь, сдавливать, практически ласково, когда на плечи падал очередной истеричный бессильный удар. Надавливать на соски, задирать платье.

Он даже невольно усмехнулся, когда Марлен резко подалась вперед и укусила его за руку. Прямо между большим и указательным пальцем. Укусила сильно, но с ужасом ощутила, как мужчина попросту продолжал гладить её лицо.

Вновь волна тремора. Ему иронично плевать даже на силу сжатия челюстей человека.

И если он укусит в ответ, то с легкостью оторвет от неё кусок. Но вместо этого — целовал. Чуть-чуть закусывал мочку уха, явно улыбался и всё ещё держал за волосы.