Книга Стань моей истинной, страница 16 – Юлианна Клермон

Она усмехнулась как-то по-доброму, но глаза хитро сверкнули.

— Нет, не ухажёр, — тут же отрезала я. — Знакомый просто.

— Симпати-и-и-шный знакомый, — протянула дежурная, а я залилась краской, схватила сумку и выскочила на улицу.

Лето уже вступило в свои права, и утром температура была достаточно комфортной, поэтому я решила — раз в лавку идти уже не надо, а нового разговора с любопытной дежурной я не переживу, то было бы неплохо выпить горячего кофе в круглосуточном кафе неподалёку.

Забрав со стойки свой напиток, я расположилась за дальним столиком и проверила заряд телефона, заодно отправив Сильве сообщение:

«Ночью «блохастый» нашёл мою сумку и сдал ночной дежурной. Он для тебя до сих пор плохой?»

А после принялась размышлять, какие вопросы хочу задать матери.

Во-первых, откуда вчерашние отморозки узнали, что мы с папой называли кровь немагов волшебной?

«У нас с тобой волшебная кровушка», — так говорил папа.

«Почему?» — спрашивала я, сидя у него на коленях и болтая ногами.

«Потому что таких, как мы мало. И рождение двух немагов в одной семье — это настоящее чудо. Волшебство!» — отвечал он, целуя меня в макушку.

Я достала из сумки ручку и записала вопрос на салфетке.

Во-вторых, от кого и за что мама получала деньги после исчезновения отца, если никаких выплат «по потере кормильца», как я узнала позже, не существует?

Третий вопрос так и просился на салфетку. Даже рука дрожала, а душа требовала справедливости: «За что ты так со мной, мама?»

Я пубрала ручку в сумку, а салфетку спрятала в карман. Нет, услышать ответ на этот вопрос я не готова.

Просидев в кафе ещё около получаса, я выпила вторую чашку кофе, добавив к нему круассан, и вернулась в общежитие.

Экзамены никто не отменял, а до работы оставалось около пяти часов, поэтому я присоединилась к Сильве в зубрёжке непокорных гранулоцитов, анальгетиков, интерферонов и пептидов.

Голова пухла от бесконечных терминов, а в памяти, как назло, всплывал желтоглазый блондин, отбивая всяческое желание учить и учиться.

Анадар Рихар

Утром я поехал на встречу с Ге́нри Мара́ном, гениальным человеческим учёным, много лет изучающим причины и следствие влияния крови немагов на Оборотов.

Маран действительно оказался фанатом своего дела. Он встретил меня на пороге лаборатории и быстро провёл к заваленному бумагами столу.

— Присаживайтесь, господин Рихар.

Он указал мне на кресло. Сам же сел в другое и нервным жестом торопящегося человека растрепал и без того нечёсаные седые вихры.

— Итак, я Вас внимательно слушаю.

Я сцепил пальцы в замо́к и, внимательно глядя на него, произнёс:

— Господин Маран, медицинские светила обоих Миров в один голос утверждают, что звериная сущность Оборота по умолчанию подчинена человеческой ипостаси, то есть альфе. Иного не дано.

— Совершенно верно, молодой человек, — согласно кивнул Маран. — Зверь просыпается, когда человеческий мозг уже осознаёт себя как личность. Поэтому для него человеческая ипостась является старшей, то есть главенствующей. Достаточно помочь подчинить зверя при первом обороте, и он навсегда станет омегой. Но это прописные истины, которые и Вы, и я итак знаем.

Я молча смотрел на свои руки и понимал, что пришёл зря. И тем удивительнее был вопрос, прозвучавший далее.