Книга Стань моей истинной, страница 89 – Юлианна Клермон

Я надеялась, что иду в правильном направлении. Когда свернула с дороги в лес, то старалась сильно не петлять, двигаясь по прямой и справедливо надеясь, что хоть и не выйду к месту остановки поезда, но уж к рельсам выйду точно. А где рельсы, там и люди.

Лес не был сплошным. Иногда я выходила в поле, пересекала его и заходила в следующее лесонасаждение. Никаких диких зверей я не встретила. Только пару раз под ногами зачавкала мягкая болотная земля, но я обошла её стороной, стараясь не сбиться с маршрута.

Один раз мне повезло — попалась мелкая лесная речка. Вода в ней было достаточно чистой, и я, стараясь не думать, какие бактерии могут в ней обитать, наконец-то напилась.

Я и не заметила, когда солнце начало клониться к закату. Просто неожиданно в лесу стало темнее.

— Я иду уже целый день? — спросила сама себя, пытаясь рассмотреть небо сквозь кроны деревьев.

С учётом того, что до железной дороги, по словам госпожи Харм, всего полдня пути, сама собой напрашивалась мысль, что я заблудилась и, как минимум, иду вдоль рельсов, а как максимум, блуждаю по кругу.

Я никогда не была безбашенной и безголовой девчонкой, но и пай-девочкой меня тоже вряд ли бы кто назвал. Поэтому лазить по деревьям я умела, во всяком случае, в детстве, до того, как пропал отец, у меня это здорово получалось.

Один раз я на спор забралась на высокую берёзу в нашем дворе, вот только слезть у меня не получалось. Хорошо, что меня заметили взрослые и позвали отца. Ему пришлось вызывать специальную машину — «вышку», с помощью которой меня оттуда снимали.

После этого я неделю провела под замком. А Ва́рик, с котором мы спорили, отказался признавать проигрыш и отдавать честно выигранную мной пряжку от военного ремня.

— Ты не сама слезла с дерева! Значит, это не считается, — важно сказал он, когда я попыталась стребовать свой выигрыш.

Несмотря на наказание, отва́дить меня от лазания по деревьям отцу не удалось. Просто с тех пор я выбирала не такие высокие деревья.

И вот теперь мне предстояло залезть на высокое дерево. Только снимать меня оттуда, если что, будет некому.

Самым тяжёлым было подцепиться снизу, потому что нижние ветви на стволе начинались метрах в двух от земли. Я залезла на бревно и прыгнула. С третьей попытки у меня получилось зацепиться за сук. Я раскачалась, зацепилась за соседнюю ветку ногами, и дело пошло.

— А ручки-то помнят, — подбадривала я себя, преодолевая очередной сук.

Лезть вверх на самом деле не так уж и сложно. Сложнее будет спускаться, о чём я старалась не думать. Чем ближе к кроне, тем чаще растут ветви, и тем легче найти, куда наступить. Единственное условие — руки отпускать по очереди, выбирать наиболее крепкие ветви и наступать на них как можно ближе к стволу.

На самую макушку я не полезла, но оказавшись достаточно высоко, огляделась. Насколько можно было видеть, впереди были только леса и поля. Я не увидела ни железной дороги, ни какого-нибудь поселения, только абсолютнейшую глушь без грамма цивилизации.

Я ещё долго сидела на дереве, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь, пока не поняла, что солнце скоро сядет, а слезть с дерева в полной темноте просто нереально.

Пока спускалась вниз, я держалась.

— Нет, я не буду рыдать! — твердила, упрямо сжав челюсти и нащупывая ногой очередной сук. — Я сильная! Я справлюсь! Ну подумаешь, не увидела дорогу, это же не значит, что её там нет. Просто я немного не дошла. Вот завтра пойду и найду! Сейчас важно другое — найти, где переночевать.