Книга Ромашка для Горыныча, страница 61 – Юлианна Клермон

А Горин вдруг резко наклоняется вперёд и слизывает с моих губ белую молочную капельку.

Он делает это так неожиданно, что мой смех обрывается. Вздрагиваю и закрываю глаза от прострелившей тело молнии.

— Ты слаще… — шепчет Егор, и я сама не понимаю, как оказываюсь сидящей у него на коленях.

Мои ноги обнимают узкие бёдра, а я цепляюсь за твёрдые напряжённые плечи и плавлюсь от горячих неистовых поцелуев, покрывающих мои губы, щёки и шею.

— Сладкая… крышесносная… невероятная…

Руки торопливо скользят по телу, губы обжигают ключицы, и я каждой клеточкой чувствую их жадные прикосновения. Мы дышим так тяжело, что от нашего дыхания нагревается воздух.

Егор отстраняется всего на мгновенье, и с меня слетает футболка, а спортивный бюстгальтер оказывается задранным до горла.

Я вздрагиваю и выгибаюсь, когда мягкие губы вбирают в себя напряжённый сосок, а немного грубоватые пальцы сжимают и поглаживают мои бёдра.

Тело прошивает острыми иглами, внизу живота всё скручивается и нестерпимо сладко тянет, и я задыхаюсь от неотвратимого желания утолить этот голод.

— Егор… Егор… — шепчу, пытаясь что-то ему сказать, но мысли не формулируются во фразы, и я только жадно хватаю ртом воздух, теряясь в сумбуре мыслей, чувств и ощущений.

Горин впивается в мой открытый рот страстным поцелуем, крепче прижимая меня к себе, и через секунду я чувствую под спиной мягкость шерстяного покрывала.

Ловлю остатки разума, но ничего не могу оттуда выцепить, поэтому хватаюсь за единственное, что ещё хоть как-то плавает на поверхности розового киселя, бывшего когда-то моим мозгом, и шепчу:

— Нееет…

Егор нависает надо мной и, продолжая целовать, жарко шепчет в ухо:

— Я ничего не сделаю… Ничего… плохого… Не бойся… Только не бойся…

Острые, как иглы, поцелуи оставляют горящую дорожку от груди к животу, заставляя стонать и окончательно терять связь с реальностью.

Горин на миг сжимает и приподнимает мои бёдра. С меня слетают домашние спортивные брюки, и голые ноги обдаёт прохладой.

Трясущиеся колени тут же раздвигают твёрдые руки, а внутреннюю поверхность бедра обжигает поцелуем. Я задыхаюсь, дрожу и впиваюсь в края покрывала немеющими пальцами.

Мне страшно, но я уже не контролирую ситуацию, отдаваясь во власть сильных настойчивых рук и горячих нежных губ.

Поцелуи спускаются всё ниже и кажутся острыми болезненными укусами, а ноги сами раздвигаются ещё шире, позволяя делать со мной абсолютно всё.

Не выдерживаю и начинаю стонать в голос.

Твёрдая ладонь закрывает мой рот, заглушая стоны, а всё тело вдруг пробивает оглушительный разряд, когда мягкий горячий язык будто ошпаривает меня прямо в самом центре желания и проходится снизу вверх, бесстыдно раскрывая меня для самых откровенных ласк.

Голова бестолково мечется по кровати, и я выгибаюсь дугой, когда меня обжигает новый поцелуй… И ещё один…. И ещё…

А потом внутри поднимается тугая тягучая волна и сметает меня, заставляя вырываться и кричать от невозможности нахлынувшего удовольствия. Меня трясёт так, что я не могу дышать.

Спасительные губы накрывают мой рот, вдыхая такой необходимый сейчас воздух, а чуткие пальцы нежно скользят по телу, заставляя вздрагивать от нисходящих разрядов тока.

— Ромашка… Пожалуйста… Возьми его… Погладь… — шепчет Егор в губы, берёт мою руку и тянет на себя.