Книга Красная Шапочка: новые грани истории, страница 104 – Юлианна Клермон

— Как твоя рука? – спросила, не двигаясь с места и даже не шевелясь.

— Нормально. Я же сказал, царапина.

Мужская ладонь легла на затылок, пальцы медленно провели по волосам, успокаивая, будто он чувствовал, как меня внутри снова трясёт.

— Как Денис? — тихо спросил он.

— Спит, – так же тихо ответила я. – Твой сын – настоящий боец.

Влад шумно выдохнул мне в макушку.

Полицейский, молча наблюдавший за нами, видимо, решил, что дал нам достаточно времени для личных разговоров, потому что внезапно спросил:

— Это Ваш дом?

Я повернула голову, взглянула на него и кивнула.

— Да.

— Владислав Викторович запретил беспокоить Вас сегодня... – он кинул на Влада осторожный взгляд и снова перевёл его на меня. – Но, раз уж Вы пришли… Давайте кое-что уточним...

И он расспросил меня о том, что случилось. Я рассказала всё — как застала этих двоих в доме, что они говорили, как вели себя.

— Они забрали деньги и спрашивали про транспорт, – закончила я, с содроганием вспоминая о том, как нападавшие собирались со мной повеселиться.

Когда я говорила об этом, Влад сжал меня сильнее, и я услышала, как скрипнули его зубы.

Оперативник записывал, не перебивая и лишь иногда задавая наводящие вопросы.

— Они сбежали из колонии месяц назад, – объяснил он, когда я закончила свой рассказ и спросила, что это за люди.

Я насторожилась.

— Но здесь же поблизости нет колоний.

— Да, поблизости нет. Они сидели очень далеко. А сюда добирались, видимо, на перекладных. В этом районе у одного из них бывшая жена живёт.

Меня передёрнуло.

— И как они оказались в деревне? До нас и на перекладных не добраться – только если ехать специально.

— Пока не знаем. Но будем выяснять.

— А за что их... ну... посадили?..

Я замялась, но лейтенант понятливо кивнул и ответил:

— Они бывшие военные. Оба осуждены за неуставные отношения. Издевались над солдатами. Доказано несколько случаев доведения срочников до самоубийства.

Я потрясённо выдохнула.

Это же не люди, а настоящие садисты в самом плохом значении этого слова. Хуже зверей!

— Пока отдыхайте, Мария Павловна, – сказал полицейский, оглядываясь на задержанных. – Позже мы Вас вызовем для дальнейшего разговора.

— Хорошо, – кивнула я, всё ещё потрясённая услышанным.

Нападавших погрузили в военный "бобик", и через несколько минут машины уехали, а деревня снова погрузилась в тишину.

Когда проблесковые маячки скрылись вдали, Влад молча погладил меня по спине и осторожно поцеловал в макушку. Другая рука легла мне на затылок, пальцы медленно провели по волосам.

— Ты очень смелая, Машунь, — шепнул Волков.

Я молча кивнула, хотя смелой себя не ощущала. На меня вдруг обрушилась жуткая усталость. Я вцепилась в мужчину, уткнулась лбом в его плечо и жадно вдохнула такой теплый и родной запах – терпкий и немного горьковатый.

— Всё закончилось, — шепнул он и погладил меня своими горячими ладонями, словно пытаясь унять дрожь.

Внутри меня всё переворачивалось, но я должна была задать Волкову вопрос, который глода́л меня вот уже две недели.

— Где ты был, Влад? Я тебе звонила... сотни раз... – я всхлипнула. – Почему ты отключил телефон?

Я отстранилась и посмотрела на него.

Волков вздохнул.

— Дело в том, Машунь, что меня не было в стране всё это время.

— А где ты был? — с замиранием сердца спросила я.