Книга Красная Шапочка: новые грани истории, страница 22 – Юлианна Клермон

Да, размах у нас с соседкой вышел знатный – не только установить парник и посадить всякую рассаду, но и побелить фруктовые деревья. А ещё мы решили поставить декоративный заборчик вокруг многолетних цветов и кустарников.

Сама не знаю, как так получилось, но, едва начав строить планы, мы уже не могли остановиться.

Честно говоря, я поражалась неуёмной энергии тёти Тамары. Она и колышки вбивала, и планы на урожай строила, и ещё умудрялась между делом рассказывать о себе.

Оказалось, что всю молодость она с мужем-военным моталась по гарнизонам. Жили сначала в бараках, потом – в служебных квартирах, поэтому завести ребёнка при такой кочевой жизни у них так и не получилось, а потом уже было поздно.

Когда мужу по состоянию здоровья пришлось уйти в отставку, они решили осесть поближе к природе. Купили этот домик, перебрались сюда. Денег на что-то большее не наскребли, да и не особо хотели возвращаться в город, где всегда суетно и шумно.

— После смерти Петеньки мне было очень тяжело, – призналась тётя Тамара, откидывая со лба выбившуюся прядь. – Но мы с Нюрой друг друга поддерживали, как могли. А потом приехал Владик... И знаешь, я сразу к нему прониклась. Будто родного человека встретила. Он мне вместо сына стал. Я, конечно, не опекаю его, но если надо – подскажу, помогу, поддержу. Он же, как и мой Петенька... надломленный.

Я замерла и растерянно уставилась на женщину. Только открыла рот, чтобы спросить, что она имела в виду, как тут же захлопнула его обратно — предмет нашего разговора появился в поле зрения.

Волков оглядел крыльцо, потом прошёлся вдоль забора, критически изучил висящую на одной петле калитку, что-то буркнул себе под нос, записал в блокнот очередные важные цифры и ушёл к себе.

Я хмыкнула. Инвентаризационная комиссия в чистом виде!

— Какой рукастый парень, – улыбнулась тётя Тамара, помахав рукой в мужчине, и подмигнула мне. – Владик сейчас уезжает, вот и мы пойдём, Машенька, с клубничкой разберёмся. Петенька мой всегда повторял: клубника как женщина – чтобы стать сладкой и вкусной, требует, чтобы за ней сначала поухаживали.

Пока мы пропалывали грядки, я не выдержала и вернулась к её словам.

— Тётя Тамара, а что вы имели в виду, когда сказали, что Волков... ну, надломленный?

Женщина махнула рукой:

— Ой, деточка, не обращай внимания. Ляпнула я, не подумав.

Но меня эта фраза зацепила. Не просто из любопытства, а потому что в голосе тёти Тамары прозвучало что-то, от чего внутри что-то странно ёкнуло.

— Всё-таки объясните, – попросила я. – Или это тайна?

Соседка откинула в ведро охапку сорняков, тяжело вздохнула и пожала плечами.

— Да я и сама не знаю. Тайна, не тайна. Просто предположения мои. Петенька мой, например, на учениях пострадал. Случайность. Но служить больше не смог, вышел в отставку, как я и говорила. И вот что-то в нём надломилось. В городе он жить не захотел, да и здесь людей избегал. Так и Владик... Не знаю, был ли он ранен, или что-то другое случилось, но участок купил далеко от людей. Ну и так... бывает, говорит-говорит что-то, а потом вдруг побледнеет и замрёт. Будто не здесь уже, а где-то внутри себя.

Я сглотнула и спросила, не поднимая глаз:

— А потом?

— А что потом... – тётя Тамара снова склонилась над грядкой. – Потом встряхнётся, улыбнётся как-то виновато и быстро уходит, сославшись на дела. Но я-то глаза его вижу. Будто боль его изнутри съедает... Прямо как Петеньку моего...