Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 19 – Ирина Чеботарь

Я перекинула сумку на другую сторону сидения.

— Ты должен радоваться за сестру. Мне полегчало.

— Он тебя там случайно не наркотиками пичкал?

— Никаких препаратов я не принимала. — Ох уж этот Тристан.

— Ну а, может, в воздухе что-то витало, от чего люди становятся немного съехавшими с катушек?

— А я похожа на съехавшую с катушек? — Жаль, в сумочке нет зеркальца.

Тристан покачал головой в знак согласия, только рожа у него была в этот момент чересчур хитрая.

— Да брось, ты издеваешься! Как можно? — Я снова прицелилась в его лоб и на этот раз попала.

— Ай! — Взвизгнул Тристан. — Изольда, я могу и сдачи дать!

— Будешь бить больную сестру?

— Доктор сказал, что твоё состояние не недуг, но может перерасти в болезнь, если тебе не помочь.

— Я смотрю, ты преуспел, помогая мне.

— А как же. Я стараюсь развеселить тебя. Быть «естественным и внимательным». — Тристан спрятал улыбку и состроил на лице издевательски-озабоченное выражение. — Если я делаю что-то не так, ты скажи, я исправлюсь. Могу даже исполнить какой-нибудь твой каприз. Давай, капризничай.

— Ах, Тристан, ну когда ты вырастешь?

— Надеюсь, никогда. Я хочу быть вечным ребёнком.

— Не знаю, что и сказать.

— Ничего не говори. Но можешь поздравить меня.

— С чем?

— Я пока сидел в комнате ожидания, созвонился со Смартом Холлидеем. Съёмки начинаются через две недели. — Глаза Тристана стали грустными.

— У нас в городе? — Обрадовалась я.

— Нет. В Австралии. — Он что-то искал в моих глазах, но я не понимала, что именно.

— Подожди, но ты же здесь… и скоро школа…

— Там тоже есть школа.

— Нет. — Я чувствовала, как увлажняются мои веки. — Я не смогу без тебя.

— Если ты скажешь мне остаться, я останусь. Твой психотерапевт предупредил нас с мамой, что мы не должны тебя расстраивать. — Я видела, как тень накрывает его лицо. Нет, эгоизм это не про меня. По крайней мере, в отношении брата. Вот Маринка — другое дело.

— Ты скажи мне только, он тоже будет там?

— Он? — Тристан не сразу меня понял. — А…, кажется, нет. Точно нет.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты ехал, но с одним условием.

* * *

У Марины в доме царили суета и хаос: повсюду валялась одежда, две размалёванные дамы перекидывали тряпьё с места на место, а сама Маринка, пластично выгибаясь, крутилась перед тремя высокими зеркалами. Бирюзовый костюм строгого фасона смотрелся на ней недурно. Однако я не привыкла видеть свою милую подружку в таком официальном наряде, потому несколько растерялась.

— О, Зольди, заходи. — Маринка стремительно подлетела ко мне, одарила задорным поцелуем в щёчку и снова унеслась к зеркалам. — Как я тебе?

— Как всегда, сногсшибательно. Можно, я сшибусь с ног в твоё кресло, что-то они меня держать отказываются?

— Падай, — Маринка сделала великодушный жест в сторону кресла.

— Ой, простите, — я удручённо посмотрела на гостей подружки. — Здравствуйте. Я обычно вежливая. Просто увидела Марину ТАКОЙ и забыла про всё на свете.

— Ничего-ничего, здравствуйте, — бодро отозвалась старшая женщина, в то время как вторая уныло кивнула. — И спасибо за комплимент.

— Комплимент?

— Ну да, костюм, что меряет ваша подруга, изготовлен в нашем ателье «Счастливая белошвейка». Слыхали о таком?

— О! Конечно, слышала! Мама шила у вас вечернее платье на свадьбу. — Я вспомнила жёлтый блестящий наряд, родивший в моём мозгу ассоциацию с бразильским карнавалом. Только перьев позади не хватало. — Кульно получилось.