Книга Откровения Ходячего Недоразумения, страница 44 – Ирина Чеботарь

На следующий день ровно в семь, когда мы собирались выходить, в нашу дверь кто-то постучал.

— Войдите, — разрешила Соня, удивлённо глядя на меня. А я на всякий случай присмотрелась к часам. Может, они остановились и сейчас не семь, а девять? Мы опоздали и будем наказаны. Впрочем, я тут же расслабилась. Страшнее общественных туалетов для персонала только списание на берег. Но Руслана Сергеевна не станет избавляться от нас. Над кем тогда она будет издеваться.

— Так, — В щель между дверью и наличником просунулась взлохмаченная Танина голова. — Макарова, ты там живая?

— А что мертвечиной воняет? — Не замедлила поинтересоваться я.

— Нет, с берега запросили, что с тобою случилось. Мобилка сломалась?

— Выключена, — я густо покраснела, с утра на свежую голову мне было стыдно перед мамой, она, наверное, набирала меня сотню раз. — Сейчас включу.

— Погоди включать, — потребовала Таня. — Зайди сначала к Руслане Сергеевне.

— Это ещё зачем? — Я чувствовала, что племянница координаторши переживает, потому смело дерзила.

— Надо.

Руслана Сергеевна нервно постукивала карандашом о стол и поглядывала на меня загадочным взглядом.

— Присаживайся.

Я присела, отмечая про себя, что в прошлый раз тон её был куда небрежнее.

— Твоя мать кем работает?

— Бухгалтером, — всё ясно, мама подняла кипиш на весь город, или на весь лайнер. И что я за бездушная личность? Надо было позвонить ей.

— Где?

— Сразу в нескольких мелких фирмах. А что?

— А отец? — она немного расслабилась.

— Грузчиком в порту. — Я внимательно следила за координаторшей.

Карандаш упал на стол.

— Хорошо. — Руслана Сергеевна встала, оправила одежду. — Чего расселась? Тебя начальство вызывает. Дуй наверх. Твоя мамаша слюни распустила, думала, что ты тут загнулась от работы. Но ты же в порядке? — Что это? Она заискивает передо мной?

— Да.

— Всем довольна?

— Абсолютно. — Ага, мадам боится, что наверху я буду жаловаться на произвол, который она здесь устроила.

— Ты уж с матерью-то веди себя повнимательнее, — голос её стал почти елейным. — Она же волнуется.

* * *

Татьяна вывела меня на четырнадцатую палубу и оставила возле двойной роскошной двери. Я неуверенно постучала.

— Заходи, — ответил Маринкин голосок.

— Привет, — я остановилась на пороге, потрясённая. Там внизу, всё было скроено с целью экономии пространства. После нескольких дней в тесном мире служебных помещений Маринкин кабинет мне казался вселенной. А сама она почти богиней.

— Вы… — нижняя губа у неё отвисла, — это ты?

— В смысле? Ты прикалываешься? — Нет, Марина и не думала шутить, она была ошарашена не меньше меня. Только я остолбенела от шикарного зрелища, её же поразила моя убогость, особенно на фоне фешенебельного интерьера.

— Что с тобою случилось? — Она не решалась приблизиться ко мне, а я уже чувствовала подступающую к горлу обиду. Крутая фирмачка не будет якшаться с какой-то презренной уборщицей.

— Мы ещё подруги?

Она растерялась.

— Что?

— Мы подруги, или уже нет?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что обычно при встрече мы с тобою обнимаемся и целуемся.

— Да, — она на несгибающихся ногах подошла ко мне, как-то отчуждённо обняла, чмокнула в щеку. Отстранившись, но, всё ещё держа меня за плечи, всмотрелась в моё лицо. — Ты здорова?

— Не знаю, — я считала себя бодрой, но это была относительная бодрость, относительно вечера, когда я чувствовала себя не больной, а мёртвой.