Книга Невинная соседка для бандита, страница 29 – Ася Любич

Поцелуй начинается не с губ.

Он начинается раньше.

С контакта глаз, со стука сердца.

С трепета, который сладкой негой растекается по всему телу.

И дух захватывает, словно к прыжку готовишься.

И прыгаешь, с ним прыгаешь, стоит его языку коснуться твоих губ.

Маленький взрыв мозга, когда теряешь контроль, полностью подчиняясь мужчине.

Дофамины, эндорфины и все мины топят твой мозг, исключая возможность рационального мышления.

Тут бы не задохнуться от недостатка воздуха, который пьет Кирилл, макая свой язык мне в рот, касаясь моего собственного, создавая между нами заряженные напряжением искры.

Фейерверк под веками, адреналин под кожей.

Меня выдергивает из потока только его голос, убивший весь флер.

— Ты уже влюбилась в меня?

— Нет! — выкрикиваю излишне резко, толкая его в грудь. Тут же натягиваю трусы вместе с брюками. Хочу и из машины рвануть, но она оказывается заперта.

— Нет?

— Нет! Это все физиология. Ты умело нажимаешь на нужные точки, чтобы влюбиться… Это я должна с разбегу была согласиться стать хоть любовницей, хоть кем…

— Ты сейчас кого убедить пытаешься? Меня или себя? — поправляет он брюки, пристегивается и мне говорит. — Пристегнись. Не сможешь ты с другим переспать.

— Смогу! С кем угодно, лишь бы не с тобой!

— Потому что понравился?

— Хорошо, — признаюсь, потому что так проще. — Пусть даже я влюблена! Ты опытный любовник, Кирилл, не лишенный привлекательности и харизмы, влюбленность в тебя — естественные последствия нашего с тобой общения. В тебя вон каждая твоя девочка влюбляется, потому что ты сам этого хочешь, манипулируешь чувствами. Моральный садист. Тебе нравится, когда тебя хотят и тебе поклоняются, а девушкам только и остается, что надеяться на твой ответ. Только вот, в отличие от других, я прекрасно понимаю, что ты из себя представляешь. И моя влюбленность в итоге перерастет в ненависть, потому что ничего, кроме финансового аспекта отношений, ты мне предложить не способен. Да, ты можешь меня трахнуть, забрать то, что планируешь продать, потом зашить и снова продать, только одного ты не изменишь, Кирилл. Моя свобода всегда будет мне дороже любой моей влюбленности, любого мужчины, который встретится на моем пути. И выпусти меня, я хочу подышать. Выпусти!

Он открывает двери, и я буквально вываливаюсь на улицу, втягивая сочный свежий поток воздуха, который не облегчает истерику, а заставляет задохнуться от слез.

Домой мы приезжаем уже за полночь. Кирилл, проспавший всю дорогу, удивительным образом встает и сам доходит до квартиры. Всю дорогу до нее не сводит с меня глаз.

— Ну что ты на меня так смотришь?

— Я тоже себя спрашиваю, что в тебе такого… Три дырки и сиськи, все как у всех.

И ведь не поспоришь. Все женщины одинаковые, все мужчины. У нас может быть разное строение тела, разная комплекция, цвет кожи, глаз, волос, но анатомия ничем не отличается. Три дырки и сиськи. И все равно обидно, всегда обидно, если тебе говорят, что ты такая, как все. Потому что каждому человеку хочется быть особенным, уникальным, как отпечатки пальцев.

Я поджимаю губы, молча выхожу из квартиры. Слышу в спину короткое:

— Завтра последние приготовления, и ты получишь свою свободу.

— Жду не дождусь, — говорю через плечо и захожу в свою квартиру. Сколько пройдет времени после позорной дефлорации, прежде чем я смогу заехать в свою квартиру? Сколько пройдет времени, прежде чем я смогу навсегда попрощаться с людьми, которые считают меня своими родителями?