Книга Я попала в злую свекровь, страница 55 – Екатерина Вострова

И главное, мне нужна подписанная князем грамота, такая, что б текст я вписал сам. Найди и отправь в ближайшее время.

После прочтения как всегда не забудь сжечь»

Я медленно опустила пергамент на колени. Зачем я это прочитала? Теперь внутри было тяжело и гадко. Я уже жалела, что вообще нашла этот скрытый текст. Лучше бы осталось короткое, безобидное письмо, и я жила бы дальше в неведении. Теперь же в голове засела эта мерзкая, липкая правда: мой «отец» открыто предлагает мне предать мужа, посадить на княжеский трон вместо него детей.

Прежняя Ярослава похоже получала такие письма регулярно, жгла их, выполняла указания отца.

Я чувствовала себя так, будто невольно стала соучастницей предательства, которого ещё даже не совершила.

— И что теперь делать? — прошептала себе под нос.

Сжечь, и нести это в одиночку? Или показать Михаилу и объяснять, что на самом деле я не хочу от него избавляться? И вообще я новая Ярослава, к старой отношения не имею.

Я аккуратно свернула пергамент и сунула его под матрас. Пусть полежит, пока я подумаю.

— Маруся, — позвала я, и служанка тут же явилась из-за двери, — Помоги мне собраться. Я пойду к Прасковье.

Служанка округлила глаза.

— Матушка-княгиня, вы же едва на ногах стоите! Лекарь сказал…

— Не спорь. — сказала я твёрже.

Маруся вздохнула, но послушалась. Они с Дуняшей быстро помогли мне. Я чувствовала себя ещё слабой, при резких движениях в голове начинало кружиться. Но сидеть дальше в постели я не могла.

Опираясь на руку Маруси, я вышла и направилась в сторону старой кладовой, где держали Прасковью. Стражник у двери, увидев меня, вытянулся и поклонился, затем отпер тяжёлый засов.

В небольшой, но тёплой комнате на узкой деревянной лавке сидела Прасковья. Увидев меня, она резко поднялась и низко поклонилась.

— Матушка-княгиня… Слава Богу, вы живы! Я каждый день молилась за вас…

Я заметила в углу грубый деревянный табурет, подставила его поближе к лавке и опустилась на него.

— Не вставай. — мягко попросила я. Прасковья послушно села обратно на лавку, глядя на меня с тревогой. — Как ты здесь?

Ключница кивнула, не поднимая глаз.

— Всё хорошо, матушка.

Мне было невыносимо стыдно. Князь запер её, чтобы отвести подозрения от меня. И пусть я не была виновата в том, что произошло, чувство вины всё равно жгло изнутри. Хотелось хоть чем-то ей помочь, хоть как-то загладить эту несправедливость.

— Пока ты здесь, — начала я осторожно, — может, хочешь весточку домой передать? Или нужно кому-то из родных помочь? Скажи мне, я распоряжусь.

— Матушка-княгиня… — она запнулась, — вы же знаете, у меня никого нет. Зачем спрашиваете? Разве что… у сына моего сорок дней скоро. А я даже на могилу прийти не смогу…

Голос у неё сорвался, она быстро отвернулась и уставилась в стену.

«Блин… вот черт!» — я выругалась про себя. Я понятия не имела, что случилось с её сыном, но похоже это было свежей и очень тяжёлой раной. И прежняя Ярослава, судя по всему, должна была это знать.

— Я поговорю с князем. В день сорока дней я попрошу, чтобы тебя выпустили хотя бы на несколько часов.

Прасковья вдруг порывисто сползла с лавки, собираясь упасть на колени.

— Матушка-княгиня, спасибо вам…

— Не надо! — быстро остановила я её, схватив за плечи и не давая опуститься на пол. — Не благодари.