Книга Хозяйка дома сироток и генерал драконов, страница 30 – Айлин Лин

Мы торопливо зашагали вперёд и вскоре вышли к дороге, ведущей к приюту.

— Любопытный народ, не правда ли?

Я встрепенулась.

— Что?

— Ну, цыгане, – пояснил парень, – когда я впервые их увидел, хотел сбежать с ними и путешествовать по разным землям.

Норм рассмеялся своим словам и покачал головой. Мне же всё не давала покоя мысль о том, что же увидел цыган на моей ладони, отчего он вдруг согласился помочь?

С этими размышлениями вошла в приют, прошла мимо кухни и отправилась сразу к себе. Достала из-под кровати дорожный потрёпанный кожаный саквояж, что остался мне на память от семьи, отказавшейся от собственной дочери. Закинула в него сменную одежду, оставив место для свёртков с перекусом. В мешочек с монетками накидала мелкой сухой травы, чтобы не звенели, и спрятала кошель в специальный тайный кармашек своего дорожного платья. Что ж, я готова к путешествию. Пусть оно пройдёт без происшествий.

Проснулась рано,  испытывая трепетное волнение от предстоящего путешествия. Тихо, стараясь не разбудить малышей, пробралась на кухню и приготовила в дорогу половину булки и несколько кусочков варёного мяса, припрятанные Прихваткой на случай полуночного голода. Решила, что он не обидится на меня за это. Так же, на цыпочках, вернулась в свою спальню. За окном чернота неба превращалась в тёмно-серый кисель рассвета. Бесшумно оделась и, подхватив саквояж, вышла на улицу.

Путь до Лесных ворот занял около четверти часа. Постепенно краски на небосводе разбавились лазурью. Я замерла лицом к чаще, вспоминая, куда меня вела Роза. Придётся двигаться наугад. Ноги сами вывели меня на небольшую полянку, где оказалось вполне оживлённо: двое мужчин закрепляли лошадей к повозке, остальные засыпали кострище, носили туда-сюда посуду и коробы. Мой взгляд искал знакомые лица. Наконец, мелькнуло красное пятно – Роза. Я подбежала к ней, закинула свою ношу в повозку и принялась помогать складывать вещи.

Как и обещал старый цыган, обе повозки были готовы и выдвинулись на самом рассвете, которого не было видно за дремучими дебрями исполинских деревьев. Лишь острые пики солнечных лучей, пронзающих небо, говорили о том, что новый день начался.

Путь предстоял неблизкий. Отец Розы, Кало, рассказал, что если гнать лошадей без остановки, то расстояние до Элингора можно преодолеть за один день. Но так лошади ослабнут и в момент настоящей опасности не смогут бежать быстрее. А остаться цыганам без коней никак нельзя. Они служили не только для перевозки табора с места на место, но и в качестве мяса, если в пути животное захворает. Меня покоробило последнее: как можно есть столь прекрасное и благородное существо? Но это их жизнь, и не мне их судить.

Повозки выехали из чащи по тропе, о которой мало кто знал даже из тех, кто вырос близ этих лесов. Откуда же о ней знали цыгане, оставалось для меня загадкой. Когда старый Кало начинал говорить, все, кто был с ним в одной телеге, рассаживались кругом и внимательно слушали его. Нас то подбрасывало на каменистых перевалах, то плавно покачивало, словно убаюкивающий морской прибой. Ночью мы остановились, дав животным передохнуть и поесть, а кучерам – смениться. Женщины развели костёр, начали готовить еду в котле, а мужчины негромко запели восхитительные песни, которые завораживали даже несмотря на то, что я не понимала языка. Спали ромалы поочерёдно, по несколько человек. Все их действия были слаженными, согласованными. Эти люди понимали друг друга без слов.