Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 297 – Тахира Мафи

Сражаться будут все.

Все физически здоровые мужчины и женщины. Пожилые, те, кто не в состоянии вступить в бой, останутся с детьми, куда входят Джеймс и его старые товарищи.

Сейчас Джеймс нервно сжимает руку Адама.

Андерсон пойдет против простых людей, как объясняет нам Касл. Люди неоднократно восставали и выражали протест относительно Оздоровления, и теперь это стало происходить гораздо чаще. Наше выступление дало народу надежду. Так говорит Касл. Раньше они довольствовались слухами о сопротивлении, а наше сражение подтвердило эти слухи. Они ждут, что мы их поддержим, выступим на их стороне. И мы впервые покажем свои способности в открытом бою.

На контролируемой территории.

И тогда гражданские увидят нас такими, какие мы есть на самом деле.

Касл предупреждает нас об агрессии с обеих сторон. Он говорит, что иногда, особенно в состоянии испуга, люди начинают неадекватно реагировать на таких, как мы. Они предпочитают, так сказать, классический террор чему-либо неизвестному или необъяснимому. Вот почему наше присутствие, наше выступление может породить новых врагов.

К этому мы должны быть готовы.

— Тогда почему мы должны их защищать? – кричит кто-то из дальнего угла зала. Это женщина. Она поднимается со своего места, и я вижу ее блестящие черные волосы, похожие на чернильное полотно, опускающееся с ее головы до талии. Ее глаза блестят при свете флуоресцентных ламп. – Если они станут проявлять свою ненависть к нам, с какой стати мы должны их поддерживать? Это просто смешно!

Касл набирает в грудь побольше воздуха.

— Мы не можем обвинять их всех за глупость одного.

— А если это будет не один, а? – вступает новый голос. – Сколько их повернутся против нас?

— Это мы знать не можем, – говорит Касл. – Может быть, это будет один человек. Или вовсе ни одного. Я просто предупреждаю вас: будьте осторожны. Вы всегда должны помнить, что эти гражданские – люди невинные и невооруженные. Их убивают за непослушание – только за то, что они высказывают свое мнение и хотят нормального к себе обращения. Они изголодались, они потеряли свои дома и семьи. Конечно же, вы сумеете установить с ними связь. У многих из вас тоже потерялись родственники. Они теперь разбросаны по всей стране, разве не так?

В толпе начинается ропот.

— Вы должны представить себе, что перед вами ваша мать. Или отец. Среди них ваши братья и сестры. Им больно, их угнетают. Мы должны помочь им, хотя бы немного. Это единственно верный путь. И мы сейчас их единственная надежда.

— А что там с нашими людьми? – Еще один человек поднимается со своего места. Ему где-то под пятьдесят, это крепкий, хорошо сложенный мужчина очень высокого роста. – Где гарантии, что мы вернем себе Уинстона и Брендана?

Касл опускает взгляд, правда, всего на секунду. Интересно, одна ли я сумела заметить, как в его глазах мелькнула и тут же упорхнула прочь острая боль?

— Никаких гарантий нет, друг мой. И никогда не было. Но мы постараемся сделать все возможное. Мы не сдаемся.

— Тогда что толку было брать в заложники того юнца? – возражает мужчина. – Почему бы просто не взять да убить его? Почему мы до сих пор держим его у себя? Он ничего хорошего для нас не делает, только ест нашу пищу и пользуется нашими благами!

Толпа раздражена, начинается какое-то безумие. Все какие-то злые и переполнены отрицательными эмоциями. Кричат тоже все одновременно и примерно одно и то же: «Убить его!», «Покажем Верховному!», «Надо сделать заявление!» и «Он заслуживает смерти!».