Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 327 – Тахира Мафи

— Кенджи, ну пожалуйста…

— Ни за что.

— Ты ведешь себя безрассудно. Это не шутки, – говорю я. – Сегодня многие погибнут.

Но он отвечает мне громким смехом. Смотрит на меня так, будто я произнесла нечто забавное.

— Прости, мне показалось, что ты пытаешься объяснить мне что-то насчет ужасов войны. – Он укоризненно качает головой. – Ты не забыла, что я был солдатом в армии у Уорнера? Ты представляешь себе, чего я успел там насмотреться?! – Он указывает на себя и Адама. – Мы знаем, что можно ожидать там сегодня. Уорнер был безумен. И если Андерсон вдвое хуже своего сына, значит, нам предстоит искупаться в кровавой бане. И я не могу вас пустить туда одних, ребята.

Одна его фраза сильно задела меня. Даже всего одно слово. Мне хочется спросить его:

— Неужели он был настолько жестоким…

— Кто? – Кенджи смотрит на меня.

— Уорнер. Неужели он такой безжалостный?

Кенджи снова громко хохочет. И не останавливается. Он сгибается пополам. Когда он начинает говорить, то практически хрипит:

— Безжалостный? Джульетта, этот парень болен на всю голову. Он самое настоящее животное. Мне кажется, он не представляет себе, что это значит – быть человеком. Если ад где-то действительно существует, мне кажется, он был изобретен специально для него.

Как трудно вынимать меч, который только что вонзился мне в живот.

Я слышу топот ног.

И оборачиваюсь.

Люди должны идти гуськом, чтобы поддерживать строгий порядок, покидая наш подземный мир. Кенджи, Адам и я – единственный бойцы, которые не успели присоединиться к основной группе.

Мы все поднимаемся со своих мест.

— Послушай-ка, а Касл вообще в курсе того, что ты задумал? – обращается к другу Адам. – Мне кажется, он вряд ли одобрит твой план участвовать в сегодняшней операции.

— Касл всегда хотел, чтобы я был счастливым, – как бы между прочим замечает Кенджи. – А если я останусь здесь, то счастливым точно не стану. Мне надо многое сделать. Спасти людей. Произвести впечатление на дам. Он проникнется ко мне уважением.

— А как же остальные? – спрашиваю я. – Все за тебя так переживали – ты видел их? Ты успел рассказать о том, что тебе лучше?

— Не-а, – спокойно отвечает Кенджи. – Они бы сразу обделались, наверное, если б узнали, что я собрался наверх. Я подумал, будет спокойнее, если я не стану шуметь. Я не хочу никого ни пугать, ни расстраивать. Что касается Сони и Сары – бедняжки! – они вырубились. Из-за моей персоны они здорово вымотались, но все равно сами-то они собираются выступить. Им хочется сражаться наравне с остальными, хотя им будет немало работы потом, когда мы разделаемся с армией Андерсона. Я пытался убедить их остаться тут, но они слишком упрямые. Им надо бы поберечь свои силы, – говорит он. – Они и без того много их растратили на меня.

— Это важные растраты… – пытаюсь вставить я.

— Ну, все равно, – парирует Кенджи. – А теперь давайте пойдем, а? Я знаю, что вы все нацелились на Андерсона. – Он поворачивается к Адаму: – Но что касается личных желаний, мне бы хотелось выследить Уорнера. Я бы выпустил пулю в этого урода, чтобы навсегда покончить с ним и закрыть эту тему.

В тот же момент мне кажется, будто кто-то изо всех сил ударяет меня в живот, и мне становится реально плохо. Перед глазами плывут какие-то пятна, я стараюсь сохранять равновесие и гоню от себя прочь образ убитого окровавленного Уорнера.