Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 82 – Тахира Мафи

— Она не чокнутая. И не глухая, дурак ты этакий.

Дверь за ними с грохотом захлопывается, и я слышу, что они о чем-то спорят. Адам явно не хочет, чтобы я слышала, о чем он говорит с Кенджи. Равно как и его вопли.

Адам, наверное, вынимает из Кенджи пулю и обрабатывает раны, как умеет. У него неплохой запас средств первой помощи и сильные, умелые руки. Неужели он научился этому в армии? Скорее, лечил себя. Или братишку.

Медицинская страховка – мечта, с которой мы расстались давным-давно.

Я держу пистолет в руке почти час. Крики Кенджи доносятся из ванной тоже почти час. Я знаю, я люблю считать пролетающие секунды. Но вот который час, не знаю. В спальне Джеймса должен быть будильник, но я не хочу заходить туда без разрешения.

Я смотрю на пистолет, на гладкий, тяжелый металл, с удивлением замечая, как удобно его держать. Будто продолжение руки. Пистолет меня уже не пугает.

Меня больше пугает то, что я могу им воспользоваться.

Дверь ванной открывается, и выходит Адам с маленьким полотенцем в руках. Я поднимаюсь. Он коротко мне улыбается и открывает маленький холодильник, а в нем крошечную морозилку. Взяв пару кубиков льда, он заворачивает их в полотенце и снова скрывается в ванной.

Сажусь на диван.

Уже некоторое время идет дождь. Небо плачет о нас.

Адам снова выходит из ванной, на этот раз с пустыми руками, по-прежнему один.

Встаю.

Потирая лоб и шею сзади, он подходит к дивану.

— Прости, – говорит он.

У меня расширяются глаза.

— За что?

— За все, – вздыхает он. – На базе Кенджи был мне вроде приятеля. После нашего побега Уорнер приказал пытать его. Добивался информации.

Я подавляю крик.

— Клянется, что геройски молчал. Ему и нечего было говорить, он не знает ничего, но помяли парня сильно. Не знаю, сломаны у него ребра или сильный ушиб, но пулю из его ноги я вынул.

Я сжимаю его руку.

— Его подстрелили, когда он сбежал, – говорит Адам через мгновение.

Догадка взрывается во мне страхом:

— Следящая сыворотка!

Адам кивает, о чем-то думая.

— Возможно, она у него старая, не действует, но наверняка знать нельзя. Если бы сыворотка работала, Уорнер был бы уже здесь. Но рисковать мы не можем. Надо уходить, а до этого избавиться от Кенджи.

Я трясу головой, оказавшись в водовороте столкнувшихся потоков недоверия.

— Как он тебя нашел?

Лицо Адама каменеет.

— Он начал кричать прежде, чем я успел спросить.

— А Джеймс? – шепчу я, боясь спрашивать.

Адам опускает голову на руки.

— Как только вернется домой, уедем. А пока соберемся. – Он встречается со мной взглядом. – Я не могу оставить Джеймса. Здесь для него уже небезопасно.

Глажу его по щеке, и он приникает к моей ладони, удерживая ее. Закрывает глаза.

— Ну ни хрена себе…

Мы с Адамом отшатываемся друг от друга. Я вспыхиваю до корней волос, Адам еле сдерживает раздражение. Кенджи прислонился к стене коридорчика, ведущего в ванную, держа у лица полотенце со льдом, и смотрит на нас.

— Ты можешь ее трогать?! Я видел, как ты к ней прикасался! Это же просто…

— Мы не можем задерживаться, – говорит Адам. – Ты уже оставил химический след до моего дома. Нам надо уходить, и тебе с нами нельзя.

— Э-э, ой, уй-я, подожди. – Кенджи кое-как плетется в гостиную, вздрагивая, когда приходится наступать на раненую ногу. – Я не падаю вам на хвост, но знаю надежное место. Супернадежное. Я вас отведу, покажу дорогу. Есть у меня один знакомый…