Книга Испытание гордости. Северная леди, страница 31 – Ярослава Баженова

Компаньонка звучала скучно. Даже скучнее, чем наш преподаватель по основам этикета, который был у нас лишь год. Если сплетни леди Элионор подавала с небывалой живостью во взгляде, постоянно что-то теребя в руках или ежесекундно поглядывая по сторонам, будто боясь быть подслушанной, то здесь ровный голос, постное лицо, словно её заставили читать заумную энциклопедию в сотый раз. Мне казалось, что я уснула сидя, потому что когда встрепенулась, почувствовав, как съезжаю на пол, снаружи уже слышались звуки толпы.

Они не ликовали, как вчера, когда я въезжала в столицу Севера. Скорее это был гомон, переполненный неподдельным интересом. Как я их понимала, мне тоже хотелось выглянуть наружу и посмотреть, с какими личностями я буду существовать бок о бок свою оставшуюся жизнь. Однако компаньонка продолжала вещать, а я молча восседать на месте. Нужно вести себя с достоинством, как учили в монастыре. Истинная леди не должна показывать явную заинтересованность в чём-то — это неприлично. Открыто выражать чувства любого характера так же запрещалось, ведь это могло ранить тонкую душевную натуру рядом стоящего человека.

Хорошее настроение улетучилось. Захотелось оказаться в отведённых мне покоях, чтобы, наконец, принять ванну и смыть с себя весь пот и пыль дороги. Мне казалось, что моей выдержки не хватит даже на то, чтобы с должным почтением поприветствовать будущего супруга. Просто не выдержу, возьму и сорвусь. Это ведь надо так, когда я только-только начала оживать и приспосабливаться, леди Элионор безжалостно отрубила всё парой слов.

Вы ведь принцесса.

Вы ведь носите фамилию Раммон.

Где ваше достоинство?

Принцесса должна быть нежной и трепетной. Всё путешествия она должна была молча провести в экипаже, разговаривая только с лицами, которые поставил рядом с ней отец. Никаких сближений с другими людьми, первым человеком, с которым должна заговорить принцесса, выданная замуж в чужую страну, — это её муж. Да-да, правила были прописаны даже для подобного случая, и я умудрилась нарушить половину из них. Потому что искренне считала, что конкретно этот раздел неправилен и требует множества корректировок. Следовать ему было бы сущим безумием, но разве меня кто-то слушает.

Дворец я также рассмотреть не смогла. По словам лорда Маркуса, который теперь напряжённо трясся неподалёку от нас, нас выгрузят прямо перед парадным входом, чтобы без лишней мороки. Внутри меня всё закаменело. Ну, вот и всё. Сейчас я встречусь лицом к лицу со своим супругом, человеком, с которым мне придётся делить оставшуюся жизнь.

Боялась ли я? Безусловно. Какая леди не будет испытывать трепета перед таким событием? Хотя, мой трепет больше походил на полуобморочное состояние больного лихорадкой, нежели на романтические порывы, прикрытые вуалью смущения. Внутри меня теснилась скромная уверенность выскочить наружу, схватить ездовой животное и запрыгнуть на него, уехав в закат. По крайне мере, главные героини в романах поступали подобным образом, когда что-либо делалось без их воли.

Ах, мечты-мечты.

Будь сильной, Аврора. Просто будь сильной.

Из экипажа я выбиралась со страной решительностью, схватившись за руку Герберта с такой силой, словно он был моим последним спасением. Если мужчина и был удивлён подобным, то виду не подал. А вот лично мне вспомнило то, что перед будущим мужем придётся престать в непотребном состоянии. Ведь, несмотря на то, что ближе к полудню нам с леди Элионор дали возможность обтереться мокрыми полотенцами, платьев мы так и не сменили, а я в нём уже второй день пути, считай. Какой позор.