Книга Сказку заказывали?, страница 66 – Ярослава Баженова

Одно дело слушать рассказы стража о псах и гончих, что сидят на хвосте, но совсем другое видеть их в живую. И хоть псов я видела ранее, они не вызывали у меня такого животного страха, как сейчас.

Подняла раскрытые ладони перед собой, пытаясь показать, что безоружно.

— Я пойду с вами, — произнесла дрогнувшим голосом, — только не трогайте здесь никого.

Ответом послужил резкий рывок. Один из гончий перемахнул через низкий забор, схватив меня за кисть, выкрутил руку, нагнув вперёд и вцепившись ладонью в волосы. Я даже пискнуть не успела.

Другой пнул Цветочка так, что тот отлетел на несколько метров. Всё закрутилось. Послышался оглушительный детский визг. Я рванула, попытавшись выпрямиться, но не смогла. Только увидела, как ребёнка затолкали внутрь, захлопнув дверь.

Оставшиеся обходили дом, чем-то обливая его из бурдюков. Меня силком потащили назад, удерживая за волосы. Псы рычали и скалили пасти, нетерпеливо переливаясь из одной формы в другую.

Дверь ходила ходуном от ударов. До конца не осознавая, что именно сейчас происходит, я стремилась обратно к дому, но не могла вырваться.

Гончий намотал косу на руку, притянув мою голову к себе, зафиксировав в одном положении. Я смотрела на дом, и на то, как один из мужчин достал зажигалку, чиркнув.

Что…

— Смотри, — холодно произнёс он, — это сделала ты.

Зажигалка полетела к порогу. Секунда. И огонь взметнулся вверх, стремительно быстро начиная обхватывать весь дом. Ладони вспотели. Я широко распахнула глаза, наблюдая за тем, как в входную дверь продолжали стучаться, но та была закрыта.

— З-зачем? — прохрипела.

— По твоей вине, они сгорят по твоей вине, — пояснил гончий. — Всё, к чему прикасается магия жизни, должно быть уничтожено. Так же, как и носитель этой самой магии.

В окнах мелькнул силуэт. Я узнала в нём немощную женщину, что до этого лежала на кровати и не могла подняться. Она птицей билась об окнах, пытаясь вырваться на свободу, но тщетно.

Её рот открывался и закрывался в немом крике.

Я слышала только треск дерева.

Дверь, содрогавшаяся под ударами с той стороны, резко застыла. Казалось, вместе с ней застыла и я. Больная женщина и ребёнок. Внутри дома женщина и ребёнок. Они сгорают заживо на моих глазах прямо сейчас.

Беспомощность стала комом в горле.

Картинка поплыла.

Не сразу поняла, что это из-за слёз. Собственная боль давно стала столь оглушительной, что я перестала её ощущать, безвольно повиснув в руках своего палача.

— Отпустите их, — шептала, — отпустите, они же не виноваты, — собрала все силы, вновь попытавшись рвануть к дому, но ничего не получилось. — Они не виноваты! Не виноваты!

— Зато виновата ты.

Меня потащили прочь, пока пламя продолжало пожирать всё, что вставало на его пути. Я выкручивалась, не желая отворачиваться, будто от того, что смотрю и осознаю, будет лучше. Но лучше уже никогда не будет.

Колени подгибались от слабости. Когда же я упала, то гончий не остановился, продолжая тащить за волосы по траве.

Это было бесчеловечно. В голове никак не укладывалось, что такое возможно. Что всё это происходит со мной. Вцепилась в ногу мужчины, заставляя того остановиться. Резко дёрнулась, поднимаясь.

— Я… я никуда не пойду!

Позади что-то грохнулось.

Похоже, крыша у дома обвалилась.

Смотреть назад больше не хотелось. Не думаю, что сердце выдержит, если я увижу то, что стало с местом, в котором когда-то жила маленькая семья.