Книга Не в костях дело, страница 11 – Кассандра Элизабет

— Черт, — шепчу я, и обе руки начинают двигаться еще быстрее.

Я так близка к разрядке, но мне нужно что-то, что подтолкнет меня к краю. Ощущения потрясающие, но, черт возьми, как же это мучительно. Этого просто недостаточно.

— Би Джей, — вскрикиваю я, и влажные звуки возбуждения непристойно отдаются эхом, капли стекают по бутылке, из-за чего ее становится трудно удерживать, пока мои бедра ходят вверх-вниз, а ноги начинают дрожать.

Его глаза оживают, словно маяки в темной ночи, и смотрят прямо мне в душу. Вот оно. Именно это стало последней каплей — то, что мистер Боунджанглс застал меня за самоудовлетворением, когда я предавалась фантазиям о нем.

Я запрокидываю голову и стону, когда меня накрывает мощная волна оргазма. Я представляю, как устраиваю это шоу специально для него — вздымающаяся грудь, покачивающиеся бедра, влага, стекающая по ногам... Его костлявые пальцы, словно призраки, скользят по моей коже. Мои движения замедляются, пока тело сотрясает крупная дрожь.

Я делаю последний круговой жест по клитору, слегка касаясь его сверхчувствительной головки, а затем осторожно извлекаю бутылку из своей насквозь мокрой киски — последние спазмы утихают, а я все это время не свожу глаз со своего нового скелета. Наконец я моргаю, и наваждение рассеивается. Его глазницы темны — какими им и положено быть, ведь я выдернула шнур из розетки.

В лунном свете, льющемся из окна, я вижу, как на моей мокрой руке и на бутылке поблескивают следы моего возбуждения. Я снова ополаскиваю бутылку, а затем мою руки. Понятия не имею, что это был за хэллоуинский дурман, замешанный на пицце и пиве, но должна признать— это был один из лучших оргазмов в моей жизни.

Натянув футболку, я беру бутылку и тихонько выбрасываю ее в контейнер для вторсырья у гаражных ворот.

— Черт, как бы мне хотелось, чтобы ты был настоящим, мистер Боунджанглс. Спокойной ночи, — шепчу я, в попытке не возится снова со шнуром Боунджанглса.

С этими словами я наконец отправляюсь спать. Бедра липнут друг к другу при каждом шаге, а в голове крутится вопрос — что, черт возьми, вообще происходит?

Перевернувшись на другой бок, я плотнее прижимаю подушку к раскалывающейся голове, но когда непрерывный шум не утихает, понимаю — это кто-то пытается выломать дверь, а не мой мозг вырваться из черепной коробки.

— Какого хрена... — бормочу я и швыряю подушку в другой конец комнаты.

— Надеюсь, там кто-то помер! — кричу, вставая с кровати, подхватывая с пола толстовку и натягивая ее.

Вернув край толстовки так, чтобы он едва прикрывал округлости моей задницы, я распахиваю входную дверь, прикрывая глаза от яркого света.

— Слышали? Она мне угрожает! — Лоис отскакивает назад и театрально оглядывается на свою приспешницу Пэм, которая стоит позади с поднятым телефоном, снимая все на видео.

— Лоис, — говорю я приторно-сладким голосом, — если бы я тебе угрожала, ты бы это сразу поняла.

Я хлопаю ресницами, растягивая губы в широкой улыбке — сплошной оскал.

— Ну надо же... — она задыхается от возмущения, открывая и закрывая рот, словно рыба.

— С какой стати ты заявилась ко мне и будишь в такую рань? — спрашиваю я.

— Вообще-то уже полдень, деточка, — ухмыляется она, тыча мне в лицо какой-то бумагой.

«Деточка?»

Мне уже за сорок. Но вместо того чтобы спорить о возрасте, я выхватываю у нее бумагу, в животе уже разливается тяжелое предчувствие беды — словно я съела целое ведро хэллоуинских конфет.