Книга Трюфели, напасти и коварство, страница 52 – Моргана Бест

— Меня это расстраивает, Летти, – сказала я.

— Знаю, Нарел, – грустно ответила она. – Знаю.

Я медленно помахала ей одним пальцем – так было не так больно, как качать головой.

— Нет, Летти. Разве ты не понимаешь, что это значит? Это значит, что у полиции нет подозреваемого.

— Понимаю. Ты думаешь, что если бы Грэм Гибсон знал, что у полиции есть подозреваемый, он написал бы статью о нём, а не о тебе.

— Именно.

— Может, полиция просто это от него скрывает.

— А может, полиция и сама понятия не имеет – точно так же, как и мы, – сказала я Летти.

— Мы почти исключили Мурлыкателя, а Крейга Купера и Пичез вообще опустили в самый низ списка. У нас всё не так уж плохо, и на похоронах, скорее всего, всплывут ещё какие-нибудь сведения. Давай быстрее переодевайся, потом позавтракаем и поедем.

Я взяла пакет с китайскими травяными пластырями и осторожно, морщась от боли, пошла в спальню. Сняла халат и налепила на себя все пластыри, какие только были. Залепила ими всю спину, пресс, бок шеи, трицепсы, бицепсы, дельтовидные и ещё такие места, названий которых я даже не знала. Потом щедро намазала растиркой всю кожу, которая не была закрыта пластырями. Я понимала, что пластыри на шее видны, но мне было совершенно всё равно.

Больно было даже одеваться. Пришлось сесть на кровать и очень осторожно натянуть джинсы. На то, чтобы одеться, ушла целая вечность. Колени у меня будто заклинило, и я ходила как зомби или робот.

Летти была на кухне и варила ещё кофе, а Монгрел с удовольствием уплетал свой завтрак.

— Ты такая хорошая подруга, Летти. Я бы тебя обняла, только это слишком больно.

— И у меня та же история, – сказала Летти. – Ты почему так ходишь?

— Наверное, я наклеила слишком много пластырей и переборщила с растиркой, – сказала я. – У меня в ногах уже какое-то странное ощущение холода.

— Расходишься, – уверенно заявила Летти. – Давай позавтракаем, а потом поедем на похороны.

— И что мы надеемся выяснить на похоронах? – спросила я.

Летти развела руками.

— Кто его знает? Но по телевизору полиция всегда приезжает на похороны жертвы убийства, значит, на то есть причина. Они люди занятые – у них нет времени ходить на похороны просто ради развлечения.

Я не знала, что на это ответить, и поэтому съела банан.

— Впечатляет. Ты съела банан раньше шоколада.

— Банан передо мной, а шоколада нет, и у меня всё болит, – просто объяснила я.

К тому времени, как мы добрались до похорон, я уже ходила чуть лучше, но боль всё равно была сильной. К запаху грушанкового масла я уже почти привыкла, поэтому немного встревожилась, когда люди начали принюхиваться и тихо переговариваться о странном запахе.

Я вцепилась в руку Летти.

— Ай! – сказала она. – Что случилось?

— Люди как-то странно на меня смотрят и шепчутся. Наверное, узнали меня по тем ужасным газетным статьям.

— Может, просто из-за того, что у тебя вся шея в этих травяных пластырях, – сказала Летти. – Наверное, они думают, что ты бросаешь курить. Они и правда немного похожи на никотиновые пластыри.

— Ты так пытаешься меня утешить, Летти?

Она выглядела озадаченной. Мы вошли в церковь, но, к моему ужасу, прямо перед нами стоял детектив Райкер.

— Мисс Майерс, Мунро, вот уж не ожидал увидеть вас здесь.

— Если вы помните, Стэн Уэллингс ел мои шоколадные конфеты, когда умер, – сказала я и тут же подумала, что ляпнула что-то невероятно глупое.