Книга Какао, улики и мурашки, страница 14 – Моргана Бест

Я пила уже третью чашку кофе, когда Томпсон вернулся с напечатанными показаниями. Я пробежала текст глазами и поспешно подписала: мой переполненный кофеином мочевой пузырь уже отчаянно требовал туалета. Когда я спросила Палмера, где здесь туалет, он указал за окно – на старую уличную уборную. Скорее ад замёрзнет, чем я ею воспользуюсь.

Я погнала домой – к собственному туалету – так быстро, как только могла, подгоняемая мыслями о сиденьях унитазов, кишащих красноспинными пауками.

Было воскресенье, а значит, мне не нужно было идти в лавку и притворяться, будто всё в порядке, хотя ничего в порядке не было. Сходив в туалет, я написала Летти, что еду к ней. В ответ она попросила подождать полчаса.

Уже одно это показалось мне подозрительным. В воскресное утро Летти наверняка должна была сидеть дома и, как всегда, переставлять и без того идеально расставленную мебель или учить Людовика XIV новым способам держаться ещё надменнее. Что она затеяла? Если бы у неё начался новый роман, она бы мне рассказала. Более того, я бы выслушала всё до мельчайших подробностей. Нет, эту мысль я сразу отмела – а потом всё-таки засомневалась. А вдруг на этот раз это настоящая любовь? Может, такое она и стала бы держать при себе.

И всё же я тревожилась. По дороге домой я сложила два и два с математической точностью человека, чья жизнь зависела от умения разгадывать головоломки. Полицейские спросили, есть ли у Летти сад и водятся ли у неё дома вредители. Орудием убийства был фосфорорганический яд, а фосфорорганические соединения применяют в качестве пестицидов и гербицидов. По моей логике выходило, что Летти – подозреваемая, и от этой мысли в моём желудке словно устроили внеплановые соревнования по гимнастике.

Я металась по дому, словно зверь в клетке. Хуже того, Мунро не давал о себе знать со вчерашнего дня. Ни сообщения, ни звонка – даже не поинтересовался, не убили ли меня ночью. Я знала, что небезразлична ему, но так и не поняла, считает ли он меня только подругой. В конце концов, мы дружили ещё в школе, так что, возможно, ничего и не изменилось.

Монгрел испепелял меня взглядом, пока я ходила взад-вперёд мимо его переноски: вид у него был такой неодобрительный, будто я нарушала его график сна. Я принесла ему с кухни лакомство, чтобы задобрить. Уж с ним-то мне ссориться точно не хотелось.

Через двадцать минут, едва не протоптав в половицах колею, я решила выехать к Летти пораньше и ехать как можно медленнее. Да что угодно было лучше, чем ждать, как нервный подросток перед первым свиданием. Я почти добралась до улицы, на которой жила Летти, когда позвонил Мунро. Я тут же съехала на обочину и ответила – пожалуй, чересчур радостно.

— Ночь прошла спокойно? Ничего не случилось? – спросил он.

Я уже собиралась ответить, когда увидела машину Летти: она проехала по дороге, пересекавшей улицу, на которой я остановилась. Вот это уже было интересно.

— Ничего не случилось, но Летти опять осталась у меня ночевать, – сказала я, глядя, как её машина скрывается из виду. – А сегодня утром мне пришлось давать показания полиции.

— Знаю, – сказал он. – Сегодня утром я показывал дом мужу одной из администраторов ветклиники. По его словам, жена рассказала ему, что одна из твоих соседок видела, как ты ждала у временного полицейского участка.