Книга Какао, улики и мурашки, страница 51 – Моргана Бест

Под ложечкой неприятно засосало. Неужели Мунро тоже был замешан в тайне Летти? Может, они вдвоём затевали что-то, о чём я ничего не знала? До моего дня рождения было ещё далеко, так что вечеринку-сюрприз они готовить не могли.

Летти тем временем продолжала:

— Ты точно в порядке, Нарел? Этот журналист на тебя напал? Что случилось?

— Сейчас я не могу говорить, – медленно и осторожно произнесла я, стараясь, чтобы она поняла намёк. – Я во временном полицейском участке. Только что дала показания, а детектив сейчас принесёт мне протокол на подпись. Потом я смогу уйти.

Снова послышался приглушённый разговор, а затем заговорил Мунро:

— Я пригласил Летти сегодня на ужин. Думаю, нам троим нужно вместе всё обдумать. Мне всё это не нравится, Нарел. Совсем не нравится. У меня дурное предчувствие.

— У меня тоже. Я хочу проверить так называемое железное алиби Грэма Гибсона. Детектив, конечно, не сказал, в чём оно состоит. Интересно, у кого можно что-нибудь об этом узнать?

— Попробую что-нибудь выяснить, – сказал Мунро. – Нарел, когда полиция тебя отпустит, ты сегодня вернёшься в лавку?

Возвращаться мне совсем не хотелось, и я так и сказала.

— Если ты не против, Мунро, я бы сразу поехала к тебе. После этого нападения и всего прочего я всё-таки немного перепугалась.

— Конечно. Считай мой дом своим.

В трубке послышалось хихиканье Летти. Я испепелила телефон взглядом.

Подписав протокол показаний, я направилась в главное помещение общественного зала, уже мысленно прокладывая путь к отступлению – прямиком к Мунро.

Разумеется, у Брэмбли-Вейла на мой счёт были другие планы.

В дальнем конце зала Энид Градж разыгрывала очередную мелодраму. Её цветастая блуза развевалась, словно боевое знамя, а сама Энид потрясала папкой с зажимом перед несчастным инспектором по соблюдению норм. Тот выглядел так, будто готов был провалиться сквозь пол, и, честно говоря, я его не винила. Позади выстроилась целая очередь жителей, и каждый прижимал к груди глянцевую фотографию своего гнома.

— Это имя, – рявкнула Энид, ткнув пальцем в бумаги, – не имеет ни исторического обоснования, ни должной причудливости. А аллитерация? Отсутствует. Попробуйте ещё раз.

Рядом стоял Бартоломью – высокий, самодовольный, с той особой уверенностью, которая доступна лишь людям, ни разу в жизни не признававшим, что они могут ошибаться.

— Всё просто, – объявил он таким тоном, будто от его папки с зажимом зависела судьба страны. – Настоящее имя гнома должно быть исполнено величия. А это? Пресно. Следующий.

Инспектор попытался проявить дипломатичность и пробормотал что-то насчёт процедуры. Энид не дала ему договорить.

— Больше никаких поблажек, Тревор. Нормы должны соблюдаться. Так требуют бегонии.

Одна из женщин робко шагнула вперёд и дрожащим голосом предложила:

— Сэр Найджел Ниббл?

Бартоломью застонал.

— Сэр Найджел Ниббл из Ниоткуда? Никуда не годится. Берите выше.

Ястребиный взгляд Энид метнулся ко мне.

— Нарел! Вот чьему мнению можно доверять. Объясните им, насколько жизненно важны для нашего сообщества правильно подобранные имена гномов.

— «Жизненно важны» – это, пожалуй, громко сказано, – как бы между прочим заметила я.

По очереди прокатилась волна потрясённых вздохов. Бартоломью прижал к груди свои папки с зажимом.