Книга Шоколад, ложь и алиби, страница 26 – Моргана Бест

— Это же маленькие шоколадки, – оправдалась я. – И «Популярные» травили одних сильнее, чем других. Меня они выбрали главной мишенью. Тебя тоже задирали, но не так жестоко.

— Это потому, что я и тогда была высокой, – сказала Летти. – Думаю, они меня немного побаивались – вдруг я стану агрессивной, хотя я никогда такой не была. Мой рост, наверное, и защищал.

— Похоже на правду. Но если я – главная жертва травли – и при этом не хочу их убивать, с чего бы кому-то другому?

Летти пожала плечами.

— Почему вообще люди совершают убийства? Зависит от характера, полагаю. Кроме того, были ещё один-два ученика, которых травили не меньше моего.

— Я точно их не помню, – призналась я. – Помню, они просто ужасно обращались с тем мальчишкой, Томом Флетчером. Бедняжка. Они так жестоко с ним обходились. Кого ещё они третировали? Не могу вспомнить всех – наверное, сказывается частичная потеря памяти.

Летти покачала головой.

— Нет, у меня с памятью всё в порядке, и я тоже не всех помню. Подожди – пойду принесу выпускные альбомы, и мы всё разберём как следует.

Пока Летти ходила за альбомами, я успела прикончить всю упаковку конфет, аккуратно вытерев руки, чтобы не запачкать страницы.

Летти вернулась и с выразительным жестом протянула мне раскрытый альбом. Увидев свою фотографию, я отпрянула.

— Боже мой! Неужели я правда так ужасно выглядела? Я покосилась на Летти, которая вспыхнула до корней волос.

— Буду считать это за «да», – процедила я сквозь зубы. Я уставилась на фотографию в неподдельном шоке. Неужели это и правда была я? Видимо, я так привыкла к новой внешности, что успела забыть прежнюю себя. И впрямь поразительно было увидеть, как я выглядела раньше.

— Перестань себя разглядывать, Нарел, – сказала Летти, явно пытаясь отвлечь меня. – Нам нужно определить остальных жертв травли для списка подозреваемых. Я ткнула пальцем в низенького мальчика на фотографии.

— Вот Том Флетчер. Ты внесла его в список подозреваемых?

— Ещё нет. – Летти поспешила к чистой доске. – Эта будет для подозреваемых.

— А доска с магнитами и нитками? – спросила я. – Разве это не список подозреваемых?

Летти деликатно почесала в затылке.

— Думаю, нам нужны две доски, Нарел. Подозреваемых будет немало. Я поставлю доски рядом, чтобы можно было протянуть нитки от одной к другой.

— Великолепно, – без энтузиазма сказала я.

Летти вернулась чуть ли не бегом.

— Кого ещё травили особенно сильно? – Она указала на мальчика рядом с Томом. – Как его звали?

— Я про него начисто забыла! – воскликнула я. – Ройстон Джексон, так?

— Конечно! Как я могла забыть Ройстона? И после этого ты утверждаешь, что у тебя проблемы с памятью! «Популярные» обращались с ним просто ужасно. Я попыталась вспомнить, что именно с ним случилось.

— Прости, Летти, но я никак не могу вспомнить, что именно они с ним сделали.

— Это было возмутительно, Нарел! Помнишь, как он играл в школьном спектакле? Я покачала головой.

— Я даже не помню, чтобы у нас был школьный спектакль.

— Постановок было много, но этот-то и называли школьным спектаклем – о нём потом годами судачили. Это была серьёзная постановка, и на премьеру пришли все родители и родственники. Кто-то из «Популярных» стянул с Ройстона брюки прямо на сцене. Он так и остался стоять – на виду у всех, без брюк. Он, должно быть, оцепенел от шока, потому что целую вечность не мог заставить себя убежать со сцены. Тот из «Популярных», кто это устроил, заявил, что якобы споткнулся, – и наказания избежал, а Ройстон после этого не ходил в школу несколько недель – настолько его всё это травмировало. По крайней мере, так рассказывали.