Книга Живи и дай поесть, страница 52 – Моргана Бест

Я кивнула: после рассказа Блейка я примерно этого и ожидала.

— И полиция за них взялась?

— По-моему, их так ни на чём и не поймали, – сказал Боб. – Улик не хватило или что-то в этом роде. Но в городе все знали, чем они промышляют.

— А партнёрша у него давно появилась? Они долго были вместе? – спросила я. Странно, что об этой женщине – кем бы она ни была – никто в Литл-Таттерфорде не упоминал.

— Думаю, давно, – сказала Кэти. – Мы переехали сюда, когда нам было чуть за двадцать, и они уже были вместе. Это было двадцать лет назад. Они оставались вместе ещё десять лет – до самого отъезда.

Я задумалась, прикидывая даты. Не знала, был ли Тим причастен к краже картины, о которой говорил Блейк, но что-то не сходилось. Если он уехал из Уорика десять лет назад, а картину похитили три года назад, значит, украсть её здесь он не мог. Разве что вернулся – или его партнёрша всё ещё жила в Уорике.

— Как выглядела его партнёрша? – спросила я.

— Она была заметно моложе Тима. – Кэти склонила голову набок, припоминая. – Невысокая, стройная, блондинка. Красивая, но с резковатыми чертами.

Я покачала головой. Описание никого мне не напомнило – уж точно никого из тех, кого я встречала в Литл-Таттерфорде.

— Вы что-нибудь знаете о картинах, украденных года три назад у местного коллекционера? – рискнула спросить я.

Дружелюбная атмосфера в магазине мгновенно испарилась.

— Конечно, мы об этом слышали, – наконец сказал Боб.

— А вы знаете, кто этот коллекционер? – не отступала я.

— Он не желает, чтобы его беспокоили, – довольно резко ответил Боб. Он стиснул челюсти, и я поняла: разговор окончен. Больше расспрашивать об этом не стоило.

— Что ж, спасибо, что уделили мне время, – сказала я. Настроение в магазине заметно переменилось. По холодным взглядам Кэти и Боба было ясно: мне здесь больше не рады.

Я развернулась и вышла на улицу; за спиной звякнул латунный колокольчик.

Не пройдя и полквартала по пути к мотелю, я остановилась и обернулась: меня не отпускало отчётливое ощущение, что за мной наблюдают. Волоски на затылке встали дыбом, по коже пробежал холодок.

На улице было несколько прохожих, по дороге сновали машины. Мимо меня к перекрёстку пробежала стайка школьников; ранцы подпрыгивали у них на спинах. Никто вроде бы на меня не смотрел, и я засомневалась: может, всё это мне почудилось? Неужели за мной кто-то следил?

Я поспешила в мотель. С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Я то и дело оглядывалась, но никого не видела.

Я отперла дверь и вошла в номер. Что-то было не так. На вид всё осталось прежним, но я чувствовала: здесь что-то изменилось.

Дорожная сумка по-прежнему лежала на стуле, где я её оставила, но была расстёгнута. Я всегда застёгивала молнию. Неужели кто-то входил в мой номер и рылся в вещах? Или я просто себя накручивала?

Дрожащими руками я торопливо покидала одежду в сумку и застегнула молнию.

Мне хотелось одного – как можно скорее выбраться из Уорика. Я поспешила к фургону и выехала на шоссе, ведущее домой.

Всё это было уже чересчур. Кто-то пытался меня отравить. Кто-то последовал за мной в Уорик и перерыл мои вещи. Что у меня искали? Что надеялись найти?

По дороге я остановилась всего три раза: один раз – заправиться, ещё два – купить что-нибудь перекусить, когда желудок напоминал, что я почти ничего не ела. Я не смела превышать скорость: вдруг меня оштрафуют, и тогда этот ужасный констебль Райт узнает, что я уезжала из города. Я держала стрелку ровно на отметке разрешённой скорости, не сводя глаз со спидометра.