Книга Хрупкость, страница 179 – Кортни Ли Винн

Я вытираю слезы с ее лица.

— Что случилось?

Глупый вопрос. Я прекрасно знаю, что случилось.

Ее чуть не изнасиловали, и я…

Низзара фыркает, но не отстраняется.

В ее памяти мелькают обломки воспоминаний Гаррета, придавившего ее к кровати и пытающегося ее поцеловать. Она скрипит зубами, как будто хочет избавиться от них. Потом я вижу еще одно воспоминание: в нем я ухожу под руку с Хелиной.

— Мне не следовало тебя оставлять. – Я беру ее лицо в ладони. Я поклялся, что больше не стану этого делать, но мне надо, чтобы Низзара поняла, как я сожалею.

— Мне не нужна нянька, – сердито обрывает она. – А тебе необязательно повсюду таскать меня за собой в своем элитном заведении.

Она отстраняется от меня, но я беру ее за руку и снова мягко притягиваю к себе, давая ей возможности уйти, если она того пожелает. Но Низзара позволяет мне себя обнять.

Я хочу признаться ей, что у меня слабеют колени. Хочу рассказать, что видел и слышал воспоминания и желания тысяч людей. Я был женат. Я даже был влюблен, но ни одна из этих женщин не была похожа на нее.

Все это я хочу ей сказать, но вслух спрашиваю:

— Поговоришь со мной?

Ее взгляд впивается в мое лицо, божественные губы сжимаются в тонкую линию, и их уголки чуть заметно опускаются.

— Дело не только в Гаррете, – шепчет она. – Просто…

Низзара замолкает, опускает глаза и принимается разглядывать свои руки.

Я осторожно поворачиваю ее лицо к себе, и у меня в груди просыпается зверь, готовый ее защищать. Мне приходится приложить невероятные усилия, чтобы удержать лед внутри.

— Тогда в чем дело?

Ее щеки вспыхивают.

— Забудь. Это все глупости.

Я качаю головой, недоумевая, почему ее щеки так горят. Я совершенно уверен, что успел вовремя. Гаррет не мог…

— Низзара, если это тебя беспокоит, значит, это вовсе не глупости, – шепчу я.

Румянец на ее щеках становится ярче. О боги, она прекрасна!

— Просто… просто мне бы не хотелось, чтобы мой первый поцелуй был таким, – шепчет она. Теперь румянец заливает ее шею и грудь. – Наверное, это глупо, но у меня вряд ли появится возможность выбрать себе мужа. Поэтому этот поцелуй – единственное, что могло бы принадлежать только мне. И он его у меня украл.

В моей груди начинает бешено биться сердце жнеца смерти.

Я наклоняюсь к ней. Рациональная и благородная частица моего разума умоляет меня не делать этого, но слова уже сорвались с моих губ:

— Как насчет второго поцелуя? Я слышал, они намного лучше первого.

Ее дыхание становится сбивчивым, и полные слез глаза в обрамлении длинных темных ресниц неотрывно смотрят на меня.

— Мне не нужен поцелуй из жалости. – Голос Низзары звучит резко, и она принимается кусать свои пухлые губы.

— Я же говорил тебе, что никогда никого не целую из жалости.

Бессмысленный поцелуй. Это все, чего она хочет. Я могу дать ей его.

Внутренний голос предупреждает меня, что я не должен этого делать, но он быстро стихает, стоит Низзаре взглянуть на мои губы.

— А как же Хелина? – спрашивает она. – Я бы ни за что не поступила так с другой женщиной.

Воспоминание стремительно проносится перед моими глазами, словно мчащаяся на полной скорости машина, и я улыбаюсь.

— Я не встречаюсь с Хелиной.

Моя улыбка становится еще шире, потому что в ее воспоминаниях о Хелине я ощущаю неутолимую, слепящую ревность.