Книга Хрупкость, страница 71 – Кортни Ли Винн

Музыканты начинают исполнять новую мелодию – чувственную, со сложным ритмом.

Казем вручает бокал слуге, обнимает меня за талию и притягивает к себе. И тут я замечаю, что Дэй спускается ниже и повисает прямо у меня за спиной, с каждой секундой становясь все холоднее.

— Я думаю, твой отец объявил, что ты недоступна для других, – шепчет Казем, и меня обжигает его горячее дыхание, – чтобы отсеять трусов.

Я наклоняю голову и смотрю на него.

— Хм… И ты достаточно смел, чтобы проверить свою теорию?

— Низзара! Тебя накажут…

— Если не хочешь смотреть, уходи.

Лиха с тревожным жужжанием вылетает из моего щита.

Губы Казема растягиваются в дьявольской улыбке, и он снова наклоняется ко мне.

Я собираюсь поцеловать его, но тут музыка смолкает, и из-за колонны возникает огромная рука из черного дыма. Она хватает Казема, и его руки, только что обнимавшие меня за талию, застывают.

Волна отцовской силы отбрасывает его в сторону, а потом вытаскивает из-за исполинской колонны и возвращает в изумленную толпу. Отцовский меч в облаке черного дыма проплывает над головами гостей и опускается перед Каземом.

Казем сопротивляется отцовской магии, вены на его шее набухают, и он усилием воли пытается опустить руки, но они вцепляются в черную рукоятку меча. Трясущимися руками Казем направляет острое как бритва лезвие в свой пах.

Отец и доносчик Брунар появляются раньше, чем я рассчитывала. Меховая отцовская мантия волочится по полу, и толпа расступается.

Отец стискивает руки за спиной и обходит Казема, играя желваками. Он переводит взгляд на меня, и я понимаю, что меня ждет наказание.

Король Раджим и стражники из Зема пробираются сквозь толпу шепчущихся гостей. Лицо короля багровеет, и он указывает скрюченным пальцем на отца:

— Отпусти моего наследника.

Не сводя с меня мрачного взгляда, отец отвечает:

— Твой сын пытался поцеловать мою дочь. Это преступление, за которое полагается смерть. – Он смотрит на меч в дрожащей руке Казема, и его губы чуть заметно вздрагивают. – Боюсь, это будет довольно мучительная и постыдная смерть.

Король Раджим прищуривает свои маленькие голубые глазки и смотрит на меня.

— Что такого особенного в твоей наследнице, что ей запрещено беседовать с моим сыном?

— Если бы я был гостем в твоем доме, – отвечает отец и похлопывает Казема по побагровевшей щеке, – то следовал бы твоим правилам, Раджим.

Отец поднимает кулак, надавливает на клинок, прижатый к паху Казема, и тот взвизгивает. Его мочевой пузырь не выдерживает, и на штанах появляется темное пятно. Кто-то из гостей хихикает.

Раджим замирает.

— Казем – мой наследник. Его защищает королевский закон, и ты не можешь причинить ему вреда вне ринга.

Казем злобно смотрит на меня, как будто это я во всем виновата.

Я бросаюсь к нему и качаю головой:

— Казем, это не я…

— Кажется, Низзара хочет, чтобы я быстрее убил наследного принца. – Отец улыбается, молчаливо приказывая мне следить за выражением моего лица.

Я впиваюсь ногтями в ладони, отхожу в сторону и улыбаюсь.

— Дрянь. – Не успевает Казем произнести это слово, как отец с кровожадным выражением в глазах поднимает руку, и Казем начинает суетливо извиняться.

Отец свистом подзывает солдат, которые тут же окружают нас.

— Я уже один раз нарушил королевский закон, – напоминает он Раджиму. – И с легкостью сделаю это снова.