Книга Кицхен вступает в бой, страница 167 – Екатерина Насута

— Он тебя запомнит, - сказала Анжелина. – А вообще я его выпускаю… иногда. В сад. Он бегать любит.

В этом Киллиан не сомневался. Ноги у Пушка были длинные и тонкие, что палки. Такими совершенно точно было очень удобно бегать.

— Вот… а теперь, если война… подвалы займут, сад тоже, - Анжелина развела руками. – И что делать?

— Что делать… - Киллиан осторожно погладил Пушка. – А… а он это обличье долго держать может?

— Уже два месяца как не меняет! Вообще он с возрастом становится более стабильным. Я читала, что у демонов – это один из важнейших показателей личного развития. Ну… когда ещё мне не запретили читать такое.

Пушок приоткрыл пасть.

Язык в ней был чёрным, а вот зубы белыми. И острыми. И явно овсом его не покормишь.

— А чем он вообще питается? – уточнил Киллиан.

— В основном – моей силой, - Анжелина обняла Пушка. – Но ещё на кухне беру… там, кости, мясные обрезки, жилы всякие… туши, когда к ужину разделывают, то много всякого остаётся. А меня знают. И что я животных люблю. Вот… я кухарке монетки оставляю, а она мне мясное.

Она сдавила шею, и у Киллиана возникли некоторые опасение за здоровье Пушка.

— А если осада? Что тогда? – поинтересовалась Анжелина горестно.

— Тогда… тогда можно просто выпускать. На танерийцев? – предложил Киллиан.

— Это как-то…

— Жестоко?

Да, предложение было, пожалуй, чересчур уж жестоким для юной тэры.

— Нет, но… ему жирного нельзя. Его от жирного слабит.

— Тогда просто внушишь ему, чтобы выбирал нежирных танерийцев? – Киллиан погладил Пушка по лбу. – Вообще, мне кажется, что… слушай, у меня есть идея! Если он обличье держит, а ты всегда хотела собаку… Только ошейник нужен…

— Нет, нет, нет! – этот голос настолько изменился, что Киллиан не сразу его и узнал. Исчезли и робость, и усталость. Наоборот, теперь он звучал на редкость раздражённо и резко.

— Папенька, - сказала Анжелина со вздохом. – С маменькой ругаются.

— Думаешь?

— Уверена. Он только с ней так вот…

— Мне не нужны твои советы!

Пушок сел между Анжелиной и Киллианом, переводя взгляд с одного на другого. При этом модра его была почти на уровне головы самого Киллиана. При свете дня шерсть Пушка выглядела не черной, скорее уж пыльно-серой, и на фоне её ярко выделялась розовая лента, завязанная изящным бантом.

— Как же ты мне надоела! Со своими советами! Со своим этим характером…

Пушок прижал уши к голове и обернулся на Анжелину.

— Пойдём, - та потянула за ленточку, которую привязала к банту. – Это теперь надолго… он будет кричать, что, когда брал её в жены рассчитывал на помощь её отца, а она ответит, что если бы у него был характер, он бы и сам сделал карьеру… а он ответит…

Она замолчала и махнула рукой.

— В общем, я это всё уже слышала и не раз.

— Вечно лезла, лезла… всё тебе не так… мешалась… как будто я тебя спрашивал! Женщина не должна быть умнее мужчины! Особенно такая страшная, как ты!

— Я…

— Я хоть сейчас правду скажу! Хоть кто-то тебе правду скажет! Ты огромная! Неуклюжая! Уродливая! И эти твои жалкие попытки казаться больше женщиной за счёт кружев… ты превратила себя в посмешище! И знаешь, если нападут танерийцы, то ты будешь последним человеком, которого я стану защищать! Говорят, им нужны женщины, но… такой как ты, даже они побрезгуют.

— Ой, - тихо сказала Анжелина и обняла Пушка, прижав его змеиную голову к груди. – А такого он раньше не говорил…