Онлайн книга «Кицхен вступает в бой»
|
— Они там что, демона вызвать планируют? Серьезно? Твою же ж… А в следующий миг я выругалась уже от души. В круг вступила ещё пара големов, облачённых в броню. В руках они держали цепи, а цепи шли к ошейнику, который нацепили на Скотину. И даже издали, что цепи, что ошейник выглядели солидными. — Допрыгался, чтоб тебя! – сказала я, приподнимаясь. Цепи накинули на столбы, потянули, заставив Скотину встать аккурат между ними. И по центру свежесотворённой пентаграммы. Он, к слову, и не сопротивлялся. Подошёл, зубами цепь поправил, а потом к столбу прислонился, заставив тот слегка накрениться. Вот же… з-зараза! Играет. А я прям всем организмом чую, что эта игра может боком выйти. И выйдет! — Что ж, - я поднялась и поглядела на зимника. – План такой… Взгляд мой метнулся от фургонов к шатрам, от шатров к лошадям… чтоб. Зимника жаль, но Скотина мне дороже. И вообще… Я наклонилась, заглянула в блеклые глаза и задала провокационный вопрос: — Кушать хочешь? — Рад, что ты, Валисий, нашёл время почтить богослужение, - жрец первым поклонился и поднял сложенные лодочкой ладони. В ладонях умещалась крохотная чаша с драгоценной смесью из смолы и алой краски. Валисий аккуратно зачерпнул смесь и провел линию надо лбом. — Разве мог я отказать? — Ваш друг… — Эвилий мне не друг. — Мне казалось, вы близки. Валисий пожал плечами и спокойно ответил: — Мы несколько дней как познакомились. Он славный воин. Но молод. Порывист. И сердит. — Обижен? – Тах-Акой позволил себе снисходительную улыбку. — Не без того. Подозрения ранят. — Значит, он ушел? — Из моего шатра - да. — И куда направился? — Откуда мне знать, многоуважаемый Тах-Акой? - Валисий поднес пальцы к лицу. Запах от смолы исходил сладковатый, терпкий и совершенно незнакомый. - Разве я следил за ним? Он волен идти туда, куда пожелает. Или не так? — Волен, - жрец коснулся лба Валисия и стеклянный глаз кольнул иглой. - Что ж… и вправду, порой молодость чересчур чувствительна. Но я рад, что ты, Валисий, показываешь пример мудрости и понимания. Ситуация непроста и раскол - это то, что погубит всех… Боль поселилась в глазнице, будто туда, за стекло, плеснули кипящим маслом. И захотелось выдрать треклятую игрушку, выкинуть. Валисий поклонился, медленно, со всем возможным почтением. И выдохнул. А разогнувшись, произнёс: — Да, Тах-Акой, единство нам необходимо. Единство и сила, которая поможет разрушить стены древней твердыни, ибо иначе и единства надолго не хватит. На жреце были парадные одеяния. Черный шелк, расписанный алыми узорами, оживал, переливался, и казалось, что это струи крови стекают по ткани. — Ты не веришь в людей? — Скорее я их знаю достаточно, чтобы понимать, где лежит предел веры. Они слушают вас и нашего дорогого друга Табирия, да продлят боги его дни и пошлют ему благоденствие. Они принимают его дары с благодарностью, и встанут под его знамена, если… Боль отступала, хотя не уходила, свернулась в глазнице огненным змеем, то и дело покусывая. Но и хорошо. боль помогала сосредоточиться. — Если? — Если под этими знаменами будут стоять не только они. — Ты говоришь весьма… образно, - уголки губ жреца чуть дрогнули. — Что ж, могу и прямо. Табирий обещал войско, но я не вижу его здесь. И не только я. Не надо думать, что прочие понимают меньше моего. Нет ни лошадей, ни обозов с припасами, ни копейщиков, ни лучников. Нет подвод с огнебоями и зарядами. Нет алхимиков, нет костров и котлов, в которых кипит злое зелье… нет големов. |