Книга Корица, вино и немного желания, страница 10 – Элис Рид

— Могу в следующий раз сказать только про платье.

— Не смей. Про платье я знаю сама.

Том кивнул так серьёзно, что спорить стало не с чем. Когда он ушёл, я увидела в витрине собственное отражение — медные волосы, красный воротник, уверенный рот. Все привычные доказательства были на месте. Ни одно не отвечало, хватит ли мне мастерства.

Это должно было остановить меня. Вместо этого я решила, что прежние Морвейны просто любили предостережения. В нашей семье даже рецепт печенья содержал замечание «не спорить у печи».

Наутро я встретила Тома у пекарни. Он покупал шесть буханок для рабочих и записывал расходы в маленькую тетрадь.

— Проба провалилась? — спросил он.

— Я не подошла роли.

Я ускорила шаг; Том догнал без видимого усилия.

— Это разные утверждения.

— Не начинай.

Он оплатил хлеб, не предложив нести мою корзину. Раньше взял бы без вопроса. Возможно, услышал правило Элизы, возможно, изменился сам.

— Я сказал лишнее после зала, — произнёс он. — Твою работу не мне оценивать.

— Но оценил.

— Наблюдал. Если не хочешь, больше не буду говорить.

Мне следовало ответить «не хочу». Вместо этого я спросила:

— Ты правда видел второе прочтение?

— Да.

Том отвернулся к дороге, и я не смогла проверить, улыбается ли он.

— И паузу в конце?

— Особенно её.

Я ушла с корзиной и пониманием, что обычное внимание Тома опаснее любого состава. Оно знало, куда смотреть.

На следующий день я помогала киноэкспедиции подбирать массовку. Это была неоплачиваемая городская услуга, которую я назвала наблюдением за производством. Восс распределял людей по росту и костюмным размерам. Он не запомнил моего имени сразу.

Я увидела, как внимание устроено без магии. Человек смотрел на задачу, затем на тех, кто ей подходил. Не выбирал самого яркого. Не обязан был замечать меня как исключение.

Ассистентка попросила провести женщин в костюмерную. Я выполнила, не пытаясь снова показать сцену. Восс поблагодарил и продолжил работу.

На выходе Том разгружал элементы декораций.

— Ты здесь работаешь? — спросил он.

— Изучаю врага.

Ассистент прошёл мимо с планшетом и даже не посмотрел в нашу сторону.

— Враг носит планшет и просит людей встать по росту?

— Самые опасные всегда организованны.

Он отнёс ящик внутрь. Я заметила, что Восс поговорил с ним дольше, чем со мной, потому что нуждался в площадке и электричестве. Польза получала внимание быстрее таланта. Это казалось несправедливым только потому, что я считала внимание наградой.

Вечером я снова открыла Книгу. Если состав заставит Восса посмотреть достаточно долго, думала я, дальше работа убедит его сама. Я отделяла средство от результата, как человек, который открывает чужую дверь и уверяет, что войти хозяин решил самостоятельно.

Книга лежала в маленькой комнате за лестницей, которую бабушка называла библиотекой, хотя половину полок занимали банки, квитанции и зимние покрывала. Кожаный корешок был тёплым от лампы. Страницы пахли пылью, яблочной кожурой и чем-то металлическим, как старый ключ.

Я нашла рецепт между средством от робости и пометкой о праздничном вине. Почерк менялся на середине строки: одна Морвейн начинала размашисто, другая вписывала уточнения между буквами. «Для ясного желания» — читалось хорошо. Дальше край страницы потемнел от воды. «Не давать тому, кто…» и пустота.