Книга Корица, вино и немного желания, страница 76 – Элис Рид

— Что я делаю не так? — спросила я.

— В третьем варианте заранее знаете, как выглядите со стороны. Перестаньте.

Анна доела бутерброд и сложила пакет узким прямоугольником.

— Очень практичный совет.

— Практический совет: спрячьте руки в карманы и добейтесь подписи, не подходя к партнёру. Если станет жалко себя, считайте доски в полу.

Мы сыграли сцену вместе. Анна была братом — без попытки казаться мужчиной, просто человеком, который не отдаст дом. Я не могла купить её улыбкой. Не могла ускорить. Когда моя реплика становилась красивой, она смотрела на часы. Пришлось слушать, где именно она перестаёт мне верить.

На четвёртом повторе я перестала думать о лице.

— Вот это можно снимать, — сказала Анна и вернулась к бутерброду.

Похвала заняла шесть слов. Я прожила в них целый вечер, но не стала вытягивать седьмое.

После обеда Анна заставила меня сыграть сцену ещё раз перед тремя рабочими, которые чинили ряды. Один смотрел, другой забивал гвоздь, третий вообще сидел спиной. Отсутствие внимания оказалось отдельным испытанием. Я привыкла поднимать температуру комнаты, пока люди не поворачивались. Теперь нужно было продолжать действие независимо от них.

На середине монолога молоток ударил громче. Я повысила голос. Анна остановила.

— Партнёр перед вами, не плотник.

— Плотник мешает.

— Мир будет мешать. Камера, дождь, актёрская мигрень, ваша личная жизнь. Роль не обязана побеждать всё вокруг, чтобы существовать.

Мы начали снова. Я оставила молоток в мире и смотрела на Анну. Рабочий в третьем ряду повернулся только под конец. Это понравилось мне больше мгновенного внимания: он выбрал посмотреть не из-за входа, платья или улыбки, а потому что действие дошло до него.

Когда мы закончили, Анна спросила, почему я так сильно хочу кино.

Я приготовила ответ о большом мире и искусстве. Потом сказала проще:

— Хочу быть хорошей в деле, где пока не хороша.

— Это надолго, — предупредила она.

— Тем лучше.

Впервые мечта обещала не блеск, а годы неудобной работы, и я не отвернулась.

Актёр не обязан испытывать другое чувство, чтобы выбрать другое действие. Он должен знать задачу и обстоятельства.

Я записала третий вопрос: «Какое безопасное действие я выберу сейчас?»

В фойе мисс Грей и Олден покупали билеты. Она увидела меня и подошла.

— Люди думают, что я поцеловала его только из-за вина.

— А вы?

Мисс Грей посмотрела на Олдена, который ждал у афиши и не торопил её.

— Хотела давно. Но не при почтальоне, мэре и двух школьницах.

— Тогда желание ваше. А следующий способ можете выбрать сами.

Мисс Грей посмотрела на Олдена, который терпеливо ждал у афиши.

— Сегодня кино. Через кресло.

Она вернулась к нему. Они вошли в зал не как доказательство моей теории, а как два человека с собственным темпом.

Анна проследила за ними взглядом.

— Милые.

— Под воздействием вина она поцеловала его у почты.

Анна свернула бумагу от бутерброда и точно бросила в урну у прохода.

— Тем более. В кино после поцелуя обычно сразу музыка. В жизни приходится решать, кто оплатит билеты.

— Вы верите в любовь?

— Я верю в график. Если двое продолжают приходить вовремя, из них может что-то получиться.

Это был её юмор — сухой, производственный, не похожий ни на моё подмигивание, ни на Нивины буквальные удары. Я запомнила не фразу, а разницу.