Книга Корица, вино и немного желания, страница 80 – Элис Рид

На следующем прогоне Тесса услышала. Она повторила соседу, тот — дальше. Указание прошло по группе быстрее моего голоса.

— Значит, нужны помощники внутри толпы, — сказала Элиза.

Так появился план добровольцев с белыми повязками. Не магический круг, а люди, которым заранее объяснили задачу и дали право отступить, если их самих заденет состав.

— На площади никто не захочет исповедоваться, — сказала Элиза.

— Не обязаны называть желание вслух. Достаточно повторить структуру.

Мы проверили это на актёрах «Ориона». Восс разрешил использовать репетиционный зал при условии, что опыт не отнимет больше двадцати минут. Через семь минут выяснилось, что слово «цена» половина людей принимает за наказание и перестаёт слушать. Анна предложила заменить его на «что вы не готовы потерять». Осветитель Грэм не мог удержать три вопроса подряд. Мы напечатали их на обороте фестивальной программы.

Распорядитель площади проверил микрофон и заявил, что в толпе слова всё равно утонут. Я заставила восемь актёров одновременно говорить, ходить и ронять стулья, пока искала темп, который пробивался сквозь шум.

Я не перекрикивала их. Сначала прошла по краю группы, поймала два взгляда, остановилась, дождалась третьего. Потом ударила ложкой по подносу и произнесла одно слово. Актёры замолчали не все, но те, кто услышал, повернули остальных.

Обаяние было не волной, которой я накрывала комнату. Это была сеть маленьких решений: кому улыбнуться, возле кого остановиться, где снизить голос, чтобы человек наклонился ближе. Я всю жизнь делала это ради удовольствия и защиты. Теперь разбирала собственный навык на части, как Том разбирал пресс.

Я отбила ложкой четыре удара: желание, пауза, цена, действие.

Соль каркнул в том же ритме один раз, затем улетел.

— Даже ворон понимает, — сказала я.

— Ворон услышал шум, — ответила Нив. — Не присваивай ему методологию.

Мы рассчитали количество напитка для медпунктов, открыли верхние окна павильона и подготовили таблички. План выглядел надёжным ровно до тех пор, пока город не начал действовать как город.

На генеральной проверке торговцы переставили два стола и перекрыли один выход. Музыканты потребовали закрыть окно за сценой, потому что сквозняк расстраивал инструменты. Повар сообщил, что без подогрева пряное вино потеряет вкус и половину продаж.

Я могла очаровать каждого по отдельности. Вместо этого созвала их у схемы и показала путь толпы. Когда пекарь возразил, что его лоток стоит здесь двадцать лет, пожарный начальник провёл его с закрытыми глазами от сцены к двери. На шестом шаге тот врезался в собственный прилавок.

Столы передвинули.

— Не всё требует флирта, — заметила Нив, когда последний торговец ушёл.

— Флирт с пожарным начальником сэкономил бы время.

— Его жена стоит за тобой.

Я обернулась. Жены там не было. Нив спокойно продолжала сворачивать схему.

— Сахарок, ты становишься опасной.

— Наблюдение, — сказала она. — Не пророчество.

Перед советом я надела серое платье.

Оно сидело безупречно и никому ничего не обещало. Высокий ворот закрывал ключицы, юбка не шуршала при ходьбе. Я собрала волосы в простой узел, затем распустила и сделала снова — небрежнее. Попытка выглядеть раскаявшейся была бы ещё одним спектаклем. Мне нужно было не исчезнуть и не соблазнить зал на прощение.